Две военно-морских системы

В современной историографии сложилась школа мыслей о том, что существовало якобы две военно-морских системы. Средиземноморская, которая периодически включала в себя Красное море, и даже кусочек Карибского моря, и вторая, Северная или Океаническая, которая включала всё остальное.

Это меня удивило. Пришлось разбираться в этом вопросе самому - для нашего с Александром Прибыловым текущего цикла «Гесперия» это важно. Если действительно существовало бы две принципиально различных военно-морских системы, одна из которых оптимально чувствовала себя на Средиземном море, а другая в океане, то попытки продвигаться из Британии дальше западного побережья Африки и Европы внутрь Средиземного моря, восстанавливая Римскую империю,были бы изначально обречены на провал. Либо флот «северного» типа не смог бы закрепиться в средиземноморье, либо, наоборот, после принятия «средиземноморской» системы неизбежно была бы утеряна атлантическая часть империи.

Основным признаком средиземноморской военно-морской системы считается сочетание галеры и приморской крепости, и вообще взаимодействие галер с войсками или фортификациями на суше. Сюда же относится независимость от ветра, большая зависимость от погоды и меньшая способность держаться в море. И значительно большая, из-за больших экипажей гребных судов, зависимость от снабжения.

Особенностями проявления данной системы считается бессмысленность генеральных сражений, потому что и люди, и корабли легкозаменяемы. Таким образом, единственный ущерб, который можно нанести при помощи такой силы и соответственно такой силе, это действие против неприятельского берега. А учитывая огромную зависимость галерных флотов от снабжения, средиземноморская система подразумевала борьбу за базы снабжения.

Соответственно, океанической военно-морской системой считается система, соответствующая теории Мэхэна: при ней, чтобы нанести ущерб противнику, необходимо сначала уничтожить неприятельский флот, после чего, получив господство на море, можно делать с неприятельскими побережьями всё, что угодно.

Сторонники наличия двух систем предполагают, что средиземноморская галерная военная система отжила своё и прекратила существование к концу после 16 века, и что свои вершины и одновременно начала резкого упадка она достигла в момент битвы при Лепанто, то есть Лепанто есть высшая точка, после которой галерные флоты начинают стремительно сходить со сцены.

Это вызвает у меня недоумение, потому что если в Средиземноморье и в Атлантике это действительно во многом было так, то галерные флоты вполне себе прекрасно чувствовали на Балтике в течение 18 века. Более того, гребные суда, хотя и не в форме классических галер, прекрасно действовали до появления пароходов, уже в виде парусно-вёсельных бригов, шхун и шебек на Средиземном и Чёрном морях.

Правда, они уже не формировались во флоты, а являлись вспомогательными силами при армии и при флоте парусных кораблей.

В связи с этим хочется задать вопрос: уместно ли выделение средиземноморской военно-морской системы в нечто особенное и принципиально противоположное системе океанической? Сама теория существования этой системы основывается на том, что перед тем же Лепанто произошёл отказ от применения парусных кораблей в боевом строю как христианской коалиции, так и осман. Этот факт объясняют тем, что парусные корабли абсолютно не вписывались в военную организацию и, соответственно, применить их с толком было невозможно.

Пришлось обратиться к истории и посмотреть, как было с применениями гребных судов и парусников в период, который предшествует пороховому закату галер, и посмотреть, что творилось у всех, а не только на Средиземном море. Если до этого была единая система, а потом она распалась, у этого должны быть причины. Кроме того, распасться эта система должна была раньше, чем появилась галера с пушками на носу. Уж больно недолго она господствовала на Средиземном море! Лет пятьдесят, не больше.

Гребной боевой корабль не является эксклюзивом средиземноморья, даже если брать исключительно европейские страны. Мы прекрасно видим гребные боевые корабли в Атлантике в период средневековья. Это сперва корабли саксов, которые, не зная паруса, завоёвывали Британию. Парус им был не очень нужен, им не так далеко было плыть от земель к югу от нынешней Дании до Британии Шли днём, вдоль берега, ночевали на берегу. Парус в таком режиме был не нужен, они им и не пользовались, а потом в Британии вдоль берега и по рекам ходили исключительно на вёслах. Весельные корабли они строили хорошие. Паруса у них не было просто потому, что он был не нужен.

Самое смешное, что свидетельство римских историков о том, что саксы опасны при всяком ветре, то есть о том, что они от ветра не зависят и пользуются чисто гребными кораблями, тот же Альфред Штенцель в своей истории войны на море недвусмысленно классифицировал как признак того, что саксы умели лавировать против ветра на парусах. Мы видим абсолютное воспроизведение анекдота про проводной и беспроводной телеграф у германцев и славян.

Вот кто умел, хотя и весьма ограниченно, лавировать, несмотря на прямоугольный парус, так это следующее поколение хозяев Северного моря – викинги. И, кстати говоря, викинги прекрасно показали, что длинные гребные корабли, при всех их ограничениях, применимы в Северной Атлантике и на Балтике. Никакого принципиального различия со Средиземным морем не было. Были местные конструктивные особенности. Длинные корабли севера строили с обшивкой клинкерной, а на юге галеры собирали вгладь. Ничего принципиально отличного в тактике применения таких кораблей не наблюдалось.

В следующий период, норманнские корабли замечательно вписываются в оба театра. В атлантический – Вильгельм Завоеватель. В средиземноморский – Роберт Гвискар, который кого только не бил. Сам он, правда, один раз получил по шее от венецианцев. Самое интересное, что по шее он получил как раз в условиях, когда венецианцы применили парусные корабли вместе с галерами. То есть в средневековье никакой отдельной системы войны на море у Средиземноморья не просматривается даже близко.

Зато просматривается другая вещь: совершенно отдельная система устройства ещё более древних флотов. Получается так, что всё, что на севере, что на юге, что на Балтике, что на Средиземном море, что в Атлантическом океане – это была импровизация и непрофессионализм. Профессиональных флотов не было ни там, ни там. Последний профессиональный флот был у Восточной Римской империи - флот Юстиниана. Он был сокращён до предела в шестом веке, успел выиграть свой последний бой и прекратил существование из-за невозможности его финансировать в седьмом веке.

У римлян вообще периодически происходил процесс деградации флота из-за того, что воевать было не с кем. Сначала они сделали Римское озеро из Средиземного моря, и что им там надо было? Пиратов слегка гонять. Кораблики стали маленькие и неинтересные. В качестве боевых остались речные корабли, которые закрывали Рейнскую и Дунайскую границу от варваров, и в Британии корабли, которые закрывали побережье. Но это была именно береговая охрана, пограничники, а не настоящий боевой флот. Корабли были некрупные, рассчитанные на то, чтобы варваров гонять.

Когда началась история с падением Западного Рима, внезапно выяснилось, что у римлян появился противник на море, причём противник, как правило, обладающий их же римскими кораблями. Вспоминается рассказ Чехова про дорогу на поезде и про мошенников, заканчивающийся словами несчастного обкраденного пассажира: «Он несёт чемодан. Чемодан этот мой». В роли этого мазурика выступили вандалы, которые сначала по уговору с римлянами договорились, что римский флот перевёз их в одну из наиболее стратегических провинций, где варварам делать было нечего, и при наличии флота они бы там не оказались. Потом они захватили эту провинцию вместе с верфями, построили себе приличный флот и показали всем, что такое настоящий фурор тевтоникус, когда он производится при абордажах. Вандальский флот был очень крут. Они сожгли не построенный новый флот Западной империи, они разгромили присланный против них флот Восточной империи. После чего решили, что всё хорошо, всё закончилось, и свернули флот. У них произошло то же, что и с римским флотом: осталось что-то для подавления мятежей и пиратства. Поэтому когда империя в очередной раз построила флот и прислала, боёв на море не было вообще, дрались только на суше, на суше всё и закончилось.

Благодаря тому, что остготы такой ошибки не совершили и флот строили и содержали старательно, мы обязаны записью Прокопия Кесарийского о решающем морском сражении. Оно произошло тогда, когда обе стороны дышали на ладан, и от сотен изначально имевшихся кораблей осталось по пять десятков у тех и у других. Но тем не менее, оно обозначило моральный перелом... и не только. Оно действительно было решающим. Почему - станет видно ниже.

После Юстиниана Средиземное море опять становится римским озером, римский флот опять деградирует до противопиратских эскадр. Так продолжается до прихода арабов, после чего римлянам, которых сейчас принято обзывать византийцами, пришлось опять браться за ум и опять строить нормальный флот. Проблема в том, что арабы продвигались так быстро, что регулярный флот стало содержать невозможно. И тогда родилось то, что стало абсолютно общим и для Средиземноморья, и для Атлантики, и даже для Балтики. Именно та самая система, которую авторы сдуру считают средиземноморской: система, при которой флоты формируются по феодальному принципу. Нет регулярного флота, оплачиваемого из центра. Есть те, кто несёт службу на кораблях так же, как несли бы её, будучи кавалеристами или пехотинцами: какое-то количество дней в году обязаны отслужить.

Эта система совершенно точно работала в королевстве Дал Риада, будущей составной части Шотландии. Такую службу несли и в ирландских королевствах, и в незавоёванной саксами части Британии.

На Средиземноморье эта система довольно быстро оказалась в руках западных королевств, у которых тоже не было денег и которым тоже надо было содержать флоты. В халифате начался развал. Система сформировалась не везде, а в тех кусочках, населённых на тот момент больше берберами, чем арабами, которые отвалились от халифата самыми первыми – в Марокко, Алжире и Тунисе.

Содержать флот этим ребятам было не по карману, а очень хотелось. Поэтому они придумали простейший способ содержания: флот должен быть самоокупаемым. Арабы тоже с удовольствием использовали эту методику.

Эта система хорошо наложилась на особенность, которая тогда касалась всех флотов, равно парусных и галерных. северных и южных. Мореходность кораблей не позволяла держаться в море и плавать в более бурный период года: вторую половину осени, зиму, первую половину весны. Было слишком рискованно предпринимать в это время серьёзные экспедиции.

Это приводило к тому, что моряк половину времени был ничем не занят. В случае профессионального государственного моряка толку с этого было немного, хотя его можно было применить как солдата, превратить в морского пехотинца, сидящего на суше, вполне годного для гарнизона города.

Но ещё проще было решение в период, когда всё перешло на феодальную основу. Корабельной службы зимой никто не требовал, и зимой эти люди были вольны заниматься чем угодно. Зимой они занимались каким-то промыслом, а летом – своей основной работой, пиратством. Получались опытные военные моряки, но всё-таки полупрофессиональные..

Добавим к этому, что никакой специальной системы обучения не было, реальную выучку давал только личный практический опыт. Это не всегда было плохо, но иногда сказывалось самым печальным образом.

Генеральное сражение в этих условиях безусловно имеет смысл. Если вы остались без флота, вы не можете просто взять крестьян от сохи, быстро обучить и получить отличный флот. Моряка надо растить многие годы. Потери в кораблях ничего не значат, их можно восстановить сравнительно быстро. Но потери в людях, от простого матроса до адмирала – все должны выучиться ремеслу на практике. Это годы, а скорее десятилетия. Крупное морское поражение практически уничтожало морскую силу государства на пару десятков лет, на поколение.

Это был очень большой риск, поэтому в него, как правило, не лезли. Но иногда лезли.

Это и произошло в битве при Сенегаллии между готами и римлянами - у готов погибло большинство хоть сколько-то пригодных командиров, причём не столько даже морских, сколько сухопутных.

В качестве более позднего примера можно привести битву при Слёйсе, когда англичане очень качественно разгромили французов при помощи фламандцев. Результат был именно такой: лет двадцать никто с англичанами мог потягаться.

Проблема со стремлением к битве была в том, что полную гарантию в случае генерального сражения никто дать не мог. Не было гарантий, что в положении проигравшего и вынужденного двадцать лет зализывать раны не окажетесь вы, даже если у вас флот больше. Тогдашние кораблики были не очень устойчивы в обороне. Поэтому флоты, выбиравшие оборонительную тактику, выигрывали крайне редко. Было достаточно один раз зевнуть – и всё, конец. Поэтому зачастую, увидев вражеский флот, было разумнее отступить. А видя отступающий вражеский флот, было разумнее не преследовать – а вдруг заманивают в ловушку?

Правда, проходя мимо неприятельского флота, думать, что они из этих самых соображений не посмеют напасть было тоже очень и очень чревато. Потому многие сражения начинались только потому, что флоты случайно встретились и не смогли разойтись миром.

Позже начали организовываться правильные государства. Произошла интересная вещь: более маленькие государства централизовались быстрее. Итальянские города-государства стали позволять себе вполне профессиональные флоты, в то время как крупные территориальные королевства и империи этого себе позволить ещё не могли.

Возникает противоречие: у одного государства флот организован по феодально-призывной схеме, у другого он практически профессиональный, постоянный. Кто оказывается в выигрыше при прочих равных, понятно.

Эффект от генеральных сражений резко возрос, но их приходилось искать. Их приходилось искать по простой причине: содержать свой регулярный флот в условиях войны маленькие города-государства попросту не могли, им мир был нужен для торговли, они не могли позволить себе затяжную войну. Таким образом, им приходилось рисковать.

В это же время крупные образования рисковать подобным образом не считали нужным и старались по возможности заниматься перевозками войск и набегами, но не генеральными сражениями, тем более не блокадами, потому что флот у них периодически колебался в численности в несколько раз. Не говоря про погоду, с которой по-прежнему всё было плохо. Полгода в году любой пункт мог быть снабжён, хотя и с риском попадания перевозящих припасы в шторм.

Обратим внимание, что этот же тип войны существует вплоть до англо-голландских войн и в Атлантике. Никакого разделения на две военно-морские системы не присутствует. Единственное исключение: там, где доминировали галерные флоты, расстояние между базами было меньше, потому что на галере сидит больше людей, их всех надо кормить и поить, а припасов они могут взять гораздо меньше.

Всё принципиальное отличие театров сводится к одной вещи: на севере базы стояли сравнительно редко, а в Средиземноморье базы стояли сравнительно часто, иначе не получалось.

Встаёт вопрос: почему в Средиземноморье цеплялись за галеры, в то время как на севере в океане довольно быстро перешли на парусные суда? Надо отметить, что галерные флоты на Балтике возродились как раз тогда, когда на Средиземноморье они испытали спад и были распущены.

При этом надо отметить, что те же нефы прекрасно сражались в битвах средневековья и на Средиземном море, и на океане, доказывая, что их форма постройки хороша для обоих театров. Это полностью касается и коггов, которые были споро затащены на юг, стали там довольно популярными и применялись в боевых действиях. Наличие обоих типов кораблей – гребных и парусных – не слишком мешало в сражениях, нужно было уметь их сочетать.

Здесь сказались два фактора. На севере погода гораздо гаже, парусник оставался в море дольше. Это не означает, что он был совсем без вёсел. На средневековых парусниках и парусниках нового времени были какие-то вёсла, но никакой особенной скорости они не позволяли, пересечь океан таким образом было нельзя, а вот вползти в порт – вполне реально. В случае полного безветрия такие вёсла могли использоваться. Кроме того, никто не запрещал буксировать парусники крупными шлюпками.

Высокобортный парусник решительно выиграл на севере, а на юге сложилась иная ситуация.

Погода там была лучше, поэтому галеры могли плавать на месяц-другой дольше, чем на севере, и гораздо реже попадали в губительные штормы. Это причина, почему они там развивались. Но почему не парусники? Высокий борт - это же здорово?

Здесь сказалось то, что в условиях полурегулярных флотов и набеговой системы войны, которая была и на севере, и на юге, гребное судно с небольшой осадкой очень выгодно. Даже алжирские и тунисские пираты с удовольствием устраивали набеги именно на сушу, а для этого гребные кораблики очень удобны.

Тут начинает действовать опять-таки полурегулярный характер тогдашних флотов: их приходилось комплектовать не из того, из чего хочется государю, а из того специалиста, для чего есть. На севере из-за слишком короткой навигации для гребных судов в изобилии было палубных матросов, умеющих обращаться с парусами. Поэтому то, на основе чего стоял торговый флот, создавало и военные флоты. На юге было полно летних пиратов, которых было очень хорошо и удобно свести вместе и применить. Но это как раз означало гребные флоты.

Наконец, командующих, которые умеют хорошо и грамотно командовать разнородными силами, всегда не хватает. Поэтому командиры среднего ума и короли, которые понимали, что они не великие гении, чтобы управлять очень разнородной ордой, которая была бы эффективна, если бы каждый компонент поставить в нужное место, предпочитали что-то однородное. По преимущественному контингенту и формировали флот. Ну а потом поддерживали и пополняли по принципу - этот флот уже есть и работает неплохо, а если всё сломать и всех переучивать - враги этим воспользуются.

Боевые парусные корабли перед Лепанто и у турок, и у испанцев, и у венецианцев были, но их просто решили не брать с собой, потому что от них будет много головной боли и вряд ли выйдет польза. Не потому, что они чем-то плохие, а потому что не придумали, как их вписать в галерный строй. Примерно то же самое можно сказать о наёмных генуэзских галерах перед битвой при Слёйсе: они банально ушли, потому что поняли, что французы ставят их в положение, в котором они просто погибнут без толку.

С другой стороны, вспомним операции русского и шведского флотов на Балтике, в ходе которых парусники регулярно взаимодействовали с гребными судами. Не всегда это было удачно, что ещё раз показывает, что такие операции требуют мастерства. Но в эпоху регулярных флотов такие действия стали вполне возможны и осмысленны.

Другое дело, что это была эпоха артиллерии. Та же галера, у которой одно орудие главного калибра и до четырёх вспомогательных, тягаться с крупным парусником, который мог засадить с борта полусотней, никоим образом не могла. Поэтому они заняли место лёгких сил поддержки при высадке и в этом качестве благополучно дожили до появления пароходов.

Единственный вопрос, который встаёт в связи с этой теорией: почему венецианцы так старательно держались именно за гребной профессиональный флот? У них одной из главных проблем была нехватка людей. Флот, который делает ставку на парусники, в несколько меньшей степени зависит от людей. На галере на пушку любого калибра приходится двадцать человек, на паруснике иногда один. Разительная разница.

Венецианцы своих людей берегли и знали ценность кадров, в абордаж лазить не любили. Переход на парусники зашёл бы хорошо, но есть подозрение, что сыграла роль география самой Венеции: мелководная лагуна. Как её оборонять, если противник сумеет пролезть галерами куда-нибудь вне области обстрела парусников? Цепляние Венеции за галеры чуть ли не до конца объясняется тем, что они были максимально удобны для обороны их собственного города.

Для обороны Англии от десантов с континента были максимально удобны корабли, которые могли максимально долго и большую часть года держаться в Ла-Манше, а это парусники.

Ситуация в моём цикле «Гесперия»: середина VII века нашей эры. Флоты Византии ещё окончательно не схлопнулись, но близки к тому. Флот Гесперии строить придётся почти с нуля, и это означает возможность выбора. Встаёт важный вопрос: что предпочесть? Я склоняюсь к тому, что предпочтение стоит отдать сравнительно длинным и быстроходным (при наличии ветра) парусникам. У них достаточно хорошая мореходность, и они позволят сохранить связность имеющихся территорий. В позднюю античность проблема с людьми стояла остро: население не восстановилось после чумы, и новые волны периодически заглядывали. Люди – очень ценный ресурс. Людей надо беречь и предоставлять им лучший вариант для боя и защиты. Парусники с высоким бортом – в известной степени плавучие крепости. Очень часто галеры вообще отказывались от атаки парусника: зачем штурмовать эту деревянную крепость?

А как вы думаете?