Мы русские.

– Бабушка, расскажи, откуда ты и твоя семья? – спросила я, усаживаясь рядом после обеда.

– Почему ты вдруг спросила? – сказала она, зевая.

– Мне интересно. Я думала, мы русские, а оказывается, что не совсем. Ты немка? Это значит, и я немка? Как немцы оказались в России? Вас завёз Пётр? – задала я сразу кучу вопросов.

– Нет, я в России родилась. А моих предков пригласила в немецкое поселение Екатерина Вторая, – ответила она на последний вопрос.

– Кем были твои родители? Мама сказала, что вы переехали на Алтай, когда ей было 14, – не унималась я.

– Сколько вопросов! Ты такая любопытная. Никто из моих внуков не задаёт столько вопросов. Ладно, слушай.

До войны с Германией жили мы в Саратове, на станции. Было у нас много земли, в основном с яблочными садами. Много яблок собирали и кормили ими скотину. Отец мой был сапожником, а мама детьми занималась. Звали его Матиас – Матвей по-русски. С матерью моей они сошлись после чумы. У него жена умерла: сидела вечером на лавке, дитя грудью кормила, так и осталась сидеть вместе с ребёнком. По соседству они жили. У неё муж умер. Остались они с тремя, и он с четырьмя детьми. Потом ещё нас двое родилось совместных – Эвальд и я.

Война началась. Нас всех в вагоны погрузили и в Сибирь сослали. Боялись, что на сторону врага перейдём – мы же немцы. Ехали мы долго. Отец в поезде заболел и недолго прожил – практически сразу по приезду и умер. Так мама всех подняла одна. Замуж с такой ордой её никто не взял – русские немцев не привечали.

А отец мой картошку очень любил. Думал, в Сибири так же много её, как у нас яблок. Ехал, радовался: «Теперь вдоволь картошки наемся». Но так и не довелось ему вдоволь её поесть.

Старших братьев забрали в трудармию, откуда они так и не вернулись – померли молодыми, неженатыми.

А мы очистками питались. Кто побогаче выкинет очистки на помойку – мы подбирали и варили. И садили очистки. Так и жили.

К весне я подросла, и мне уже на работу можно было. Мы с твоим дедом стадо коров сельское пасли. Мне 10 исполнилось, а ему 9. Выгоним стадо в поле – молока нацедим прямо в рот струйкой. Так сытые почти всё время и были. Оба босые. Ноги грели в лепёшках коровьих: пока они тёплые – ногами в них прыгнешь, ноги и отогреются. Так войну и пережили.

Я Галей забеременела. А сестра деда твоего против была, чтобы он на немке женился. Галя без него родилась. Он в армию сходил, вернулся. А меня один снасильничал – русский из другого села. Так Маша родилась.

Дед твой три раза женился, так ни с кем жить и не стал. Пришёл ко мне, говорит: «Не могу без тебя. И никого слушать не буду». Гале уж 8 лет было. Мама твоя родилась, потом Вера и Саша. Так и жили. И сестра его смирилась.

А потом выросли дети – и с мужьями, да с внуками приходили, да приезжали. Вот и живём.

– А мы тогда кто по национальности? – спросила я.

Бабушка вздохнула и сказала:

– И вы, и мы – русские. Мы здесь родились, выросли и жили всю жизнь. Это наша родина. И мы – русские.