Приличная женщина

Мария Ивановна Лучкина с удовольствием бы зарегистрировалась в отеле под чужим именем. Уезжая в отпуск, она оставляла в Зеленограде всё лишнее – классические костюмы с закрытыми блузками и строжайшими юбками ниже колен, стопки тетрадок, вопиющих о срочной проверке, родительские чаты и капризного как институтка директора школы. Наступало время Кровавой Мэри – время шортиков, топиков, длинных ногтей, танцев до утра, коктейлей и приключений. Нельзяграмм полнился хулиганскими фотками на грани разумного, танцами на шесте и прыжками с тарзанки. А потом отпуск кончался и пристойнейшая Марь-Ванна снова вдалбливала семиклашкам азы истории, жестоко высмеивая юных хамов и матерщинников.

Сортавала оказалась для Мэри не лучшим выбором. Подружки из чата «неистовые оторвы» напели про пенные вечеринки, гонки на катерах и красавцев шведов, всегда готовых развлечь милашку. На деле оказалось, что ни шведов, ни вечеринок в благопристойнейшем туристическом городке не предвидится – девицы то ли спутали город с Выборгом, то ли нафантазировали. Чистенькая лютеранская чопорность, закрытые купальники зрелых дам, семейные пары толпами… Где веселье? Прогулка по центру не принесла знакомств, прогулка на катере даже не пахла адреналином, единственный в городе ночной клуб закрывался в полночь и тусили там куда скучнее, чем на дискотеке в десятом классе. 

Из профессионального интереса Мэри заглянула в краеведческий музей, повздыхала над экспонатами, кое-что поснимала – пригодится для уроков о Великой Отечественной. Задумалась даже, не прогуляться ли по местам боевой славы, не поискать ли пробитую каску, полную опавшей хвои, чтобы показывать деточкам. Но решила не путать авантюру с безрассудством – без проводника и снаряги соваться в незнакомый лес тот еще экстрим.

…Городу двойка по развлечениям! По ходу стоит сменить маршрут, перебраться или в Выборг, или в Петрозаводск. Портить себе отдых Мэри не собиралась. Ей хотелось экстрима, веселья, новых знакомств и простецких земных удовольствий. Тем паче, что часики неумолимо тикали в сторону тридцати – еще пара лет и придется искать ответственного, серьезного парня, кольцеваться и остепеняться. А там и дети пойдут, и прощай тусовки. Но еще есть время хорошенько позажигать!

Сегодня в планах намечались карьеры и водопады, покатушка на троллее над речкой и гигантские качели в парке. Но хляби небесные разинули пасть и сверху полило так, что катера отказались выходить на маршрут. И телевизор в номере не работал и интернет дышал на ладан и из книг в отеле нашелся лишь затертый томик Донцовой без конца и начала. И знакомиться было не с кем – благожелательные старички, компания из трех пожилых подружек, скандальная семейная пара с тремя погодками, пара командировочных – инженеры, приехали консультировать прокладку сетей. Тот, что помоложе даже неплохо выглядел – высокий скуластый блондин с повадками общительного щенка. Но разговаривать с ним было совершенно не о чем.

Медленно зверея от скуки, Мэри моталась по отелю. Прошлась по всем этажам, постояла на балконе, глядя на сплошной серый поток воды, поболтала с администратором на ресепшене, заказала в кафе кофе-гляссе и долго смаковала его за столиком, наблюдая за посетителями. В холле второго этажа стояло массажное кресло, позволившее убить полчаса времени. В холле третьего этажа – огромный аквариум с черепахами, водорослями и малоподвижной рыбиной, похожей на форель. От безделья Мэри остановилась понаблюдать за жизнью плавучих тварей, щелкнула ногтем по стеклу. Рыбина подплыла к нарушительнице спокойствия, разинула узкий рот и одышливо произнесла:

- Слышь, подруга! Вытащи меня отсюда. А я тебе пригожусь! И смотри не визжи мне тут, эка невидаль – говорящая рыба.

- Я сошла с ума. Какая досада, - очень спокойно сказала Мэри. – Говорила мне бабушка – держись подальше от невкусных грибочков.

- Сунь руку в реку… Извини, в аквариум, - попросила форель.

- Это еще зачем?

- Делай что говорю.

Мэри последовала совету и взвыла, почувствовав, как в палец неглубоко, но ужасно больно впиваются рыбьи зубы.

- Галлюцинации не кусаются, - рассудительно возгласила рыба. – О стигматах речи не идёт, я тебе не дева Мария. Ступай в «Магнит», купи пятишку, срежь верх и вытащи меня из этой помойки. А потом я тебе всё объясню.

- Предположим, схожу. Но забирать тебя лучше ночью, сейчас засекут, не постояльцы, так горничные. Давай к полуночи?

- Уговор! Но смотри, не вздумай меня прокинуть – до скончания дней в кошмарах являться буду. 

Мэри пришла в себя уже в лифте, ожесточенно обгрызая ногти – детская привычка возвращалась при сильном волнении. Может она и вправду чокнулась? Но прокушенный палец опухал на глазах. Пришлось просить аптечку на ресепшене, обрабатывать ранки и заклеивать их пластырем. А после бежать в Магнит – надо же разъяснить чересчур разговорчивую форель…

Сомнения Мэри смыла местным грушевым сидром и чуточку переусердствовала. Но обещание сдержала – ровно в полночь прокралась по лестнице до третьего этажа, с обрезанной баклажкой в руках, вытащила тяжеленную склизкую рыбину и пересадила ее в чистую воду. 

В номере Мэри первым делом заперла дверь, потом поставила баклажку с новой знакомой на стол и поинтересовалась:

- Чем же ты можешь мне пригодиться?

- Много чем, - сварливо буркнула форель. – Замуж выдать могу, болезнь вылечить, богатство накликать – не слишком большое, но все-таки. Хочешь замуж, девица?

- Не собираюсь пока что. И денег больших мне не требуется, и со здоровьем все хорошо. Если б ты тетради проверять умела или отчёты об итогах промежуточной аттестации учащихся делать – цены б тебе не было. А вдруг получится? – с тайной надеждой спросила Мэри.

Форель поморщилась.

- И слов-то таких не знаю. Какого же моржового уса ты меня из аквариума достала?

- Из любопытства, - честно призналась Мэри. – Никогда в жизни не видела говорящую рыбу. Давай, рассказывай, за что тебя заточили в аквариум!

- Дело долгое, непростое. Его б обмыть… - булькнула форель.

- Ну ты нахалка!

Мэри плеснула в баклажку полбанки сидра и форель заметно повеселела.

- Понимаешь, девица, у меня платье отняли. А без платья я рыба рыбой. Ни обернуться не могу, ни силу свою показать, ни на помощь позвать. 

- И кто же тебя обидел?

- Матти, чтоб ему сухо было. Матти Пахолайнен, гад конопатый, возлюбленный мой прекрасный, пень трухлявый… 

Форель перешла на финский и понять ее сделалось затруднительно, но возможно. Судя по бульканью, безвестный Матти крепко ей насолил.

- Эй, подруга, а по-русски можно? – спросила Мэри. – Смысл я улавливаю, а вот детали – не очень.

- Я с ним жить по любви стала. Все в законе – я ему платье и хвост, в смысле руку и сердце, он мне верность и преданность. А этот рак недоваренный мало того, что молоки на сторону лил, так еще и отпускать меня отказался. 

- Почему?

- Потому что перкеле! Жадный упырь, все под себя подгребает. Когда понял, что я уходить намылилась, напоил меня, в бассейн бросил, чтобы я обратилась, и платье моё в сейфе запер. А меня в банку и в гостиницу, пока не передумаю. Второй год здесь сижу, ни весны, ни осени не видя, думала сдохну… Ыыыыы!

Форель разрыдалась пьяными слезами – с сидром Мэри кажется переборщила.

- Офигительная история, подруга, я впечатлена. Мне мужик однажды под дверь квартиры наложил кучу, когда я его выставила. Но такой жести не было. Чем тебе можно помочь?

- Выуди моё платье! Можно попутно Матти коттедж поджечь или машину раскурочить, но это уже не обязательно, я о нём потом сама позабочусь.

- Принято. Попытаюсь, но обещать не могу. Где твой Матти живёт и какой код от сейфа?

- Код – шесть шестёрок. Живёт в коттедже, у реки Китенйоки, под горой Хернямяки, там один такой пафосный, не перепутаешь. Ехать на железке до станции Морозная, идти по тропе Желаний…

От названий Мэри икнула и поспешно глотнула сидра. Воображение у нее было богатое.

- Сделаю в лучшем виде. Только тебя, подруга, пожалуй, до поры до времени лучше вернуть назад, а то хватятся, шум поднимут. Добуду платье и выловлю тебя снова.

- Буль, - сказала форель.

Крадучись, тихонько ступая по винтовой лестнице, Мэри отнесла рыбу в аквариум, вернулась к себе и до утра спала как убитая. Она вообще не представляла, как забраться в коттедж, открыть сейф, добыть платье и не попасться ни вышеупомянутому Матти, ни его охранникам или прислуге. Честно сказать, утреннее похмелье усугубило сомнения, а желание прыгнуть в поезд и убраться подальше от города говорящих рыб неимоверно усилилось. Но отказываться от обещаний было не в ее правилах. Удобные треники, футболка для зала, беговые кроссовки, в которых если что удобно развивать скорость – и вперед, навстречу приключениям!

Называть Хернямяки горой было явным преувеличением со стороны местных жителей. Забраться туда смог бы и грудной младенец, вопрос зачем? Чахлый холмик, увенчанный пушкой времен ВОВ, сосенки-ёлочки, худенькие березки, неизбежные следы пребывания туристов, потускневшее граффити «здесь был Вяйнемяйнен». Может и вправду был. Эх, не видели люди Крыма, не лазали на Алчак, не сидели на Меганоме – вот где горы! Мэри сделала селфи и отправила в чат оторвам – пусть полюбуются. Ба, да вот и коттедж внизу у речки… Кучеряво живет наш Матти!

Камера на телефоне работала не хуже бинокля, длинный зум позволял разглядеть всё, что делается во дворе, окружённом большим забором. Модный коттедж с панорамными окнами доминировал над местностью, возглашая: моему хозяину некуда девать деньги! Небольшой открытый бассейн, шашлычная зона, веранда, гараж – и всё новехонькое, как будто только поставленное. Ни прислуги, ни охраны, ни собаки, ни вообще хоть какой-то живой души на свет божий за час наблюдения не появилось. Игра в шпионов оказалась прескучным занятием. На камнях 

Мэри отсидела попу, вездесущая мошка изгрызла щиколотки, пара случайных туристов, решивших насладиться видом, посмотрела на любительницу подглядывать очень странно. Но ожидание оправдалось – заполдень разъехались стеклянные панели, долговязый мужчина, облачённый в строгий костюм, вывел из гаража дорогой внедорожник, открыл ворота и отправился восвояси. До свидания, Матти! Теперь можно и на разведку. 

К коттеджу Мэри подкралась по аккуратно расчищенной тропке. Обошла забор в поисках потайной калитки или чёрного хода для слуг – тщетно. Даже щелок, чтоб подсмотреть – есть ли кто во дворе – не нашлось. Судя по звукам, внутри было пусто, но кто ж его знает на самом деле. Вариант перелезть через забор Мэри отвергла – людей вокруг пока что не наблюдалось, но оказаться пойманной за занятием, достойным семиклассницы – не лучшее достижение для учительницы. Так… А что это у нас лежит прямо на травке?

Связка ключей – не иначе Матти выронил, когда закрывал ворота. Брелок, отпирающий электронный замок, ключ от дома, ключ кажется от гаража, еще какие-то неопознанные приблуды. Если спалюсь – скажу, что соседка, вот нашла, покричала – молчок, зашла вернуть, чтобы не потерялось. И как же оно работает? Получилось!

Ворота медленно распахнулись. Двор и вправду выглядел нехоженым, газонная травка – неестественно ровной. И в коттедже царила нежилая стерильная чистота. Безликая мебель светлых тонов, плитка, гладкие белые стены. Только яркие пятна картин привлекали внимание – копия Босха, копия Брейгеля, копия Верещагина, копия Врубеля – эскиз к «Демону»… И тут включился историк с рефлексами датировки. Хрупкая желтизна уставшей бумаги, слегка выцветшая акварель, надпись с ятями, исполненная безупречным каллиграфическим почерком. С трепетным ужасом Мэри осознала, что перед ней не копия. Не в Русском музее, не в Третьяковке – в коттедже богача в Сортавале. Уму непостижимо!

- Любуетесь, милочка? Впечатляет, не правда ли?

Мощный, рокочущий бас напугал Мэри до дрожи в коленках, ответить она не смогла, только кивнула. Вблизи Матти оказался элегантен, бледен и холоден, на длинном породистом лице выделялись ярко-красные полные губы, глаза оказались скрыты за тёмными стеклами стильных очков. Он продолжил:

- Понимаю. Сам, знаете ли, люблю, выпить кофе с утра, наслаждаясь высоким искусством. Для полноты впечатления не хватает Дали, но его на торги давненько не выставляют. Вам нравится Дали?

- Н…н…не очень, - проблеяла Мэри. 

- Он реализовывал в картинах свои фантазии. А они у мэтра были весьма специфическими – любил, знаете ли, скакать голым на деревянной лошадке, и наслаждался созерцанием дохлых ослов. Вы в курсе же?

- Ддда. Дде… Девиант он был, - пролепетала Мэри. – Никогда его не любила.

- Дали достаточно популярен, чтобы не обращать внимание на тех, кто его не любит. Кстати, как вы сюда попали?

- Ддда вот, ключики подобрала, вернуть хотела. Ваши?

- Правду говорить легко и приятно, - ухмыльнулся Матти. - А лжецов ждут сковородки восьмого круга. Вас же Кирьялохи прислала, верно?

- Какие-такие лохи? Никаких лохов! – фальшиво возмутилась Мэри.

- Вы слишком умны, чтобы прикидываться дурочкой. Вы пришли за платьем и вас прислала рыба, всё правильно?

- Ддда… - потупилась Мэри, разглядывая блестящие плитки пола.

- Вы четвертая жертва этой мерзавки. И вам тоже напели в уши, что я унижал ее, запирал, изменял и отнял облик?

- Да, - осмелела Мэри. – И ее рассказ похож на правду.

- А как она путалась со всеми подряд, от шофера до дворника, она вам не рассказывала? А как глушила коньяк вёдрами, а потом выходила к моим гостям? А что стало с теми девицами, кого она отправила до вас?

- А что с ними стало? – поинтересовалась Мэри. – Посадили за кражу?

- Отнюдь, - поморщился Матти. – Все три ушли отсюда целыми и невредимыми, но с гейсами – обетами, которых лучше не нарушать. И вы, милочка, тоже получите гейс, дабы неповадно было лазать без спроса в чужие дома и чужие дела. Ключи!

Мэри покорно опустила связку в протянутую ладонь.

- А платье? Рыба тоже человек! Она уже год страдает. Вот вам бы понравилось сидеть запертым в стеклянном ящике? И ей не нравится. Отпустите ее пожалуйста!

Пригладив блестящие, темные волосы, Матти нехорошо поглядел на девушку:

- Назначайте свою цену. Или я в свою очередь предложу вам что-нибудь интересное. Кирьялохи наверняка сулила исполнение желания. Я в такие игры тоже играю.

Проследив за пространным жестом, Мэри увидела в углу комнаты два кресла и между ними – столик с расставленными шахматными фигурами. Минуту назад его там не стояло. 

- Я и рыбине отказала и вам отвечу: не нужны мне никакие желания! Сколько стоит платье?

- Дорого. Очень дорого! Никто из ваших предшественниц не решился за него расплатиться. Я бы взял на хранение вашу пылкую нематериальную сущность, к примеру. Или помог бы вам распрощаться со второй натурой – да-да, Марь-Ванна поедет в свою скучную школу, а Мэри сможет, не скрываясь жить как захочется. Поверьте, свобода придётся вам по вкусу! Или у вас есть варианты?

- Минутку! – Мэри отвернулась к окну и задумалась. Что бы такого предложить? Станцевать на столе, воспеть прелести строгим гекзаметром, приготовить судачков а-ля натюрель или рыбу фиш по рецепту прабабушки?

- Скажите, Матти, а вы знаете, что Сортавалу основал чёрт, которого монахи изгнали с Валаама?

- Скажите, Мэри, а вы всегда отвечаете вопросом на вопрос? Не изгнали, а сам убрался подальше от новых соседей, - недовольно пробурчал Матти. – Так что, вы готовы платить?

- Хотите я проведу вам урок истории? – вкрадчиво предложила Мэри. – Сорок пять минут рассказа об истории Сортавалы с древнейших времен до развала СССР. Такую цену вам точно не предлагали. 

Матти приподнял очки, вглядываясь в собеседницу. Вопреки ожиданиям у него оказались ярко-карие глаза с веселой искринкой.

- Мне нравится… Уговор – если за сорок пять минут вы расскажете мне что-то, чего я раньше не знал, забирайте платье и пусть Кирьялохи плывет на все четыре стороны. Если же фокус не удастся – я заберу у вас что-нибудь лишнее. Или вы сомневаетесь в своём таланте преподавателя?

Мэри, как истинной авантюристке, отчаянно захотелось мяукнуть, но она сдержалась:

- Итак, город Сортавала насчитывает более тысячи ста лет, если взять за основу историю городища Паасо…

За сорок пять минут Марь-Ванна трижды умыла самоуверенного собеседника. Матти не знал, что статус города даровала Сортавале королева Кристина Шведская, что мерзавец воевода, разоривший и разграбивший город в 1705 году был братом Федора Апраксина, одного из ближайших сподвижников Петра, и, наконец, что в фондах музея хранится «Беовульф» работы Рокуэлла Кента. Но и Кристина не знала, что для портрета Сатаны в «Кодекс Гигас» и вправду позировал один чересчур чванный бес, и что Дюма-отец, останавливаясь в городе, оставил дочери булочника интересный подарок…

- С тех пор, милочка, в Сортавале поколение за поколением рождаются смуглые мальчики, наделенные литературным талантом и склонностью к авантюрам. Наше время истекло, кстати. Но вы прекрасная собеседница. Может задержитесь, погостите, узнаете еще что-нибудь интересное, а?

- Платье давайте! Уговор дороже денег! – заявила Марь-Ванна. – Урок окончен, мне пора.

- Как вам будет угодно, - скривился Матти. – Получите и распишитесь. Кровью... Шутка! Гейс вам достанется пустяковый – не есть рыбу ни в каком виде. И в придачу мой добрый совет, милочка, - не доверяйте каждому встречному!

Цепко ухватив свёрток с платьем, Мэри раскланялась, неторопливо вышла из дома, выскользнула за забор – и припустилась прочь так, как никогда в жизни не бегала. Ей доводилось застревать на фуникулёре в Архызе, отбиваться от енотов на Утрише и ночевать в гостинице, полной молодых хоккеистов, но сегодняшнее развлечение оказалось чересчур экстремальным. И больше всего на свете ей хотелось как можно скорее покинуть безумный город.

В ожидании электрички Мэри молниеносно поменяла билеты – в деревню, к тётке, в глушь, на дачу. И никаких приключений летом, никаких фестивалей, танцулек, кальянов и грушевого сидра! Балет и керамика, картошка и помидоры, чтение «Домостроя» на ночь, кефир и слабый чаёк. И никаких исторических личностей и событий!

Форель из аквариума она похитила, не дожидаясь вечера – время не ждёт. Искомое платье оказалось скромным нарядом из ткани, похожей на мешковину, и весьма ветхой. Увидев его, Кирьялохи пулей выпрыгнула из баклажки, занырнула в ворот, и через минуту как лист перед травой красовалась перед фраппированной Мэри. Внешность у форели оказалась модельная – гитарная спина, выдающийся бюст, невероятно длинные ноги, пепельно-серебристые русалочьи волосы. Только блёклые, водянистые глаза и печально опущенные уголки рта выдавали в ней рыбью сущность.

- Да, ты угадала, девица, - прозвенела нежным голоском Кирьялохи. – Есть люди-перевертыши, превращающиеся в лисиц, медведей или тюленей. А есть народы Хийси, оборачивающиеся двуногими. Я – не человек, даже когда хорошо притворяюсь.

- Да, ты не человек, - парировала Мэри. – Люди не подставляют тех, кто им помогает. В особенности под Матти…

- Люди и не такое делают, наивная Марьё. Не злись. Раз ты не захотела желание, прими хотя бы подарок.

Кирьялохи протянула ей украшение – огромную, золотистую, словно светящуюся изнутри жемчужину на тонкой цепочке.

- Надевай и запомни – это не просто цацка. Захочешь узнать, каково это – быть перевёртышем, вольно плавать и делать что заблагорассудится – брызнешь на жемчуг озёрной водой. И вперед, наслаждайся жизнью!

Жемчужина оказалась тёплой, словно живое существо, и невероятно красивой. Мэри и так не жаловалась на внешность, но теперь словно преобразилась, черты лица обрели утонченность, кожа сделалась бархатистой, глаза засияли.

- Волшебство! Подруга, я такой с семнадцати лет не была! Спасибо тебе невероятное!

Мэри закружилась по комнате, поглядывая на себя в зеркало – как подпрыгивают погустевшие локоны, как играет румянец на нежных щеках, как шикарные ресницы отбрасывают тень. Когда она остановилась, Кирьялохи в номере уже не было – форель исчезла по-английски, не попрощавшись. Ну и хвост с ней!

До поезда оставалось три с половиной часа. Покидав вещи в чемодан, Мэри решила пройтись напоследок по городу и отужинать в пафосном ресторане – она заслужила. И спа заслужила и массаж и немножечко шопинга – но это всё уже дома, в Зеленограде. А сейчас – ресторан «Волна». Салат «Соловьев» с цыпленком, божественная утиная грудка с гранатовым соусом, лимонад с веточкой мяты, вежливый официант. Красота! И божественный вид на озеро с открытой веранды. Проносятся катера, летают чайки, ветерок колышет вершины сосен – что ещё нужно для счастья в последний день отпуска, пусть даже и сумасшедшего? Мэри сделала селфи, наслаждаясь идеальными фото, и отправила их в чат к оторвам – пусть все видят, как ей хорошо, и никто не догадывается, какой ценой. А остатками хлеба можно покормить чаек! 

Упитанные представительницы местной фауны слетелись мгновенно. Они подхватывали кусочки в воздухе, дрались за них, орали, толкались и разводили безумную суету. Мэри веселилась от души, наблюдая за птичьей возней. Она перегнулась через бортик – и ее обрызгало озёрной водой. Капля попала прямиком на жемчужину.

Момент острой, неожиданной, выворачивающей всё тело боли, чуть не убил Мэри. Она открыла глаза, открыла рот, захотела крикнуть – и поняла, что бултыхается в мутноватой воде, неистово машет хвостом и не может произнести ни звука. Рывок к поверхности дал лишь обжигающее прикосновение воздуха, дышать больше не получалось, и разговаривать тоже. Внизу темнело каменистое дно, усеянное городским мусором, колыхались водоросли, проплывали другие рыбы – серые, пёстрые, золотистые. Они смотрели на Мэри как класс на новичка, шарахались, стараясь держаться подальше. 

Волны то колыхались неспешно, то усиливались, повинуясь движению катеров, новоиспеченную форель мотало туда-сюда, она не понимала, как координировать тело, как двигаться. А потом осознала самое страшное – она понятия не имеет, как превратиться обратно. Слово «Мутабор» тут с гарантией не поможет, да она его и не произнесет. Мэри вспомнила гаденькую ухмылку Матти, ласковый щебет Кирьялохи и разрыдалась… точнее разрыдалась бы, не будь она рыбой. Вот и награда за доброе дело – оставаться форелью на веки вечные. А как же мама, как же «неистовые оторвы», как же седьмой… нет уже восьмой «в»? Не хочу! Не хочу!!!!

Краем глаза она увидела, что соседки по озеру торопливо расплываются прочь, уходят на глубину. Что-то происходило, что-то мутило воду. Потом ее подхватил острый клюв и выдернул наружу, на горячий и невыносимо сухой воздух. Чайка явно собиралась отобедать добычей, время жизни сжималось шагреневой кожей. Раз! – и Мэри взлетела в воздух, чтобы быть пойманной поперек туловища. Два! Три! Похоже жадная птица нашла добычу не по себе и форель встала ей поперек глотки. Четыре! Клюв птицы подцепил украшение и сдернул жемчужину вместе с хорошим куском чешуи. Мэри плюхнулась на веранду ресторана, исцарапанная, мокрая и совершенно голая.

Скандал получился невероятный – учительница в костюме Евы посреди бела дня в курортном городе. Фото сразу же слили в Сеть, в тот же день позвонили из школы: вы уволены за несоответствие этике и морали! Завуч добавила еще пару слов, уверяя, что всегда знала – Мэри по сути … и всегда вела себя как … только хорошенько скрывалась. Завуч крутила с женатым трудовиком и поэтому слушать ее было особенно обидно. 

У Мэри диагностировали нервный срыв, ссадины воспалились, и показываться на глаза людям она категорически не хотела. Однако через неделю под расписку вышла из больницы и уехала из проклятого города прочь – зализывать раны на тетушкиной фазенде и думать, чем она теперь будет заниматься. Скандал помимо своры бешеных хейтеров обеспечил ей волчий билет, в учебном году идти в школу получилось бы разве что в Лабытнанги и то не факт, что согласились бы взять. Но нужно было на что-то жить, да и сидеть без работы Мэри с юности не любила.

В июле ей написал одноклассник – он открывал квесторию в Питере. Восемь залов, пираты, бандиты, вампиры и злые инопланетяне. Днем подростки, вечером 18+ Да не в том смысле, просто пожёстче и пострашнее. Нужен надёжный креативный товарищ – чтобы и сюжеты смог разрулить и аниматоров контролировать и гостей вразумить и сам если надо на квест выйти. А я помню, какие ты эстафеты прописывала, какие квизы придумывала. Да и сейчас – на всю страну отожгла, значит огонечек внутри фурычит. Что думаешь?

Кровавая Мэри стала звездой за полгода. Из квестории ее приглашали рулить костюмированными вечеринками и фолковыми концертами, точно зная – зажигательная, сексапильная хулиганка заведет толпу и добавит драйва по полной. Ах, какие хороводы водила Мэри, какую летку-енку отплясывала, какие танцевальные баттлы закручивала. Публика ее обожала!

А в будние дни по Питеру неспешно прогуливалась степенная Марь-Ванна в закрытом строгом костюме, шляпке-таблетке и милых ботиночках в духе позапрошлого века. Она посещала музеи и выставки, сидела с книжкой в Летнем саду, слушала лекции по истории города. Сиживала в «Севере» и булочных Вольчека, попивала чаёк, оттопырив мизинчик. Заказывала эклеры и профитроли, пирожки с капустой или печёнкой. И единственной ее странностью была боязнь чаек – от одного крика Марь-Ванна мелко крестилась и вжимала голову в плечи.

 А рыбу она и так на дух не переносила.