В день защиты детей - роман о детском лагере

Хотя главным героям в "Лете" по 19-20 лет, они вожатые, весь роман крутится вокруг работы с детьми. В разных потоках будут проблемы и девятилеток, и ребят постарше, и почти совсем уже взрослых подростков. На этих страницах я постаралась собрать весь свой опыт и опыт своих коллег. Практически всё описанное приключилось на самом деле. Даже жуткая история Саши, которой завершается книга, хотя мальчику, ставшему прототипом героя, лет в реале было сильно поменьше. Но я взяла на себя смелость поменять некоторые детали в угоду композиции. Сути произошедшего это особо не меняет.

— У меня освобождение от физкультуры, —  сказал молодой человек, протягивая мне какую-то бумажку, — и мне надо  поговорить с вами об этом.

— Давай, — беря бумажку, я кивнула на кресла в углу. У дверей в туалеты стало уже тесно.

Мы  сели. Я бегло просмотрела лист со множеством треугольных печатей и  штемпелей, но не смогла разобрать ни слова в написанном. Подумала, что  нужно будет показать это врачу.

— Так что у тебя? — спросила я, взмахивая листком. — Тут ничего не понятно.

— У меня астма, — ответил молодой человек. — На самом деле моя болезнь называется по-другому, но проще называть ее так.

Я почувствовала внезапную пустоту в желудке. Сказала: «Продолжай» — понимая, что это, очевидно, еще далеко не все.

В моем лице, наверное, что-то изменилось.

—  Нет-нет, — поспешил заверить он, — вы не подумайте. Если бы это было  опасно, родители ни за что не отпустили бы меня одного. — Я кивнула, и  он несколько успокоился. — Приступы очень редки и случаются только в  момент сильного нервного перенапряжения. Основные симптомы — точно такие  же, как у астматиков. Поэтому требуются некоторые меры  предосторожности. Вы воспитатель, и я должен показать вам, как  пользоваться этим.

Тут только я заметила, что на коленях у него покоится зачехленный продолговатый предмет.

— Костик! — снова крикнула я, надеясь, что в моем голосе не сквозят панические нотки.

— Чего? — он выглянул из-за угла.

— Присядь, пожалуйста, на минутку, — сказала я, кивая на третье кресло, и снова обернулась к парнишке, — продолжай.

Он  дернул молнию и выудил на свет длинный, слегка изогнутый прибор. Тот  сужался к одному концу, на другом располагалась удобная ручка с  ложбинками для пальцев.

— Что за… — начал было Костик, но я перебила его.

— Слушай и запоминай. Не дай бог, понадобится.

—  Это интубатор, — сказал парень, — вводится только при положении лежа на  спине, голова должна быть откинута назад, шея максимально разогнута.  Клинок идет по спинке языка и захватывает надгортанник. Это все.  Остальное машина делает автоматически. Все очень просто. Здесь всего две  кнопки: включение автоматики, когда интубатор установлен, — парень  тронул, не нажимая большую красную кнопку, — и подсветка.

Я вздрогнула, когда на конце длинного, узкого языка вдруг загорелась лампочка.

— А инструкция у этой штуки есть? — спросил Костик, тоже глядя с опаской.

— Вот, — парнишка с готовностью вытащил из чехла многократно сложенную простыню инструкции.

Костик вытер ладони о штанины и взял бумажку.

— Я почитаю, — сказал он, разглядывая картинки. «Как на стендах в кабинете ОБЖ», подумала я.

— Конечно, — ответил парень, — пусть будет у вас.

— А эта штука? — Костик кивнул на интубатор.

— Интубатор всегда должен быть со мной, — парень аккуратно зачехлял свой адский инструмент.