О шрамах в "Камне..."

– Покажи!

– Зачем? – попыталась вырваться Мая из цепких пальцев и одёрнуть рукав обратно.

– Откуда у тебя это? – ткнул ухоженный ноготь в шрам пониже локтя. 

В неярком свете осеннего дня, попадавшем через узкое окно, он был почти незаметен. На загоревшем теле ещё немного б выделялся. Как бывало после того, когда в жару, отогнав стадо за холм подальше от деревни и вездесущих глаз подсматривающих шалопаев вроде Мартина, пастушка стягивала ветхое перелатанное платье, неподходяще лёгкое для всякого времени года кроме лета, и, искупавшись в озере, устраивалась на бережке, подставив себя заливающему землю солнцу. Думала, если с непривычки обгореть, на что частенько жаловались подружки, в разгар страды с рассвета до заката ни на минутку не отлучавшиеся с поля в тень, обожжённое место начнёт шелушиться и облезет вместе с позорной отметиной. Не тут-то было! Кожа просто делалась смуглой, как у цыган или мавров, чётко обозначая контур. Но такой загар сходил не в пример быстрее, чем с вечно открытых палящим лучам кистей, лица и стоп. 

Тонкий палец с мягкой подушечкой щекотно провёл по предплечью, как будто слепой на ощупь пытался прочесть стёршуюся надпись. 

– А жизнь твоя была куда богаче событиями, чем себе представляла, – оценила госпожа. – Думала, несчастную сироту из голодной деревни призрела, а вышло – подлое отребье, пойманное на разбое, но не помышляющее о раскаянии. Другой бы за подобный обман вздёрнул на первом суку, не раздумывая. И где ты успела преступить закон, не сумев с ним разминуться?

– Украла яблоко, – спрятала Мая наконец освобождённую руку за спину.