На перекрёстке тела и духа

На перекрёстке духа и тела

Главный вопрос, который поставил Бунин в рассказе «Чистый понедельник»: что мешает человеку быть счастливым? Испытуемая: образованная, красивая, здоровая, независимая героиня. Автор запер её между отрицательно заряженными пластинами: мужским и женским, Западом и Востоком, свободой и несвободой, материальным и духовным. В силовом поле, на острие ножа, в попытках протиснуться через угольное ушко героине предстоит ответить на этот вопрос.

Она берёт всё, что даёт мир: бархат и шелка, расстегаи с налимьей ухой и блины с икрой, оперы Шаляпина и символистский фейерверк Брюсова, отношения с красивым, умным и богатым мужчиной, безумно в него влюблённым. Но это не заполняет пустоту души и не придаёт смысла жизни.

Перед ней — бездна. Место, где нет опоры, мост из прошлого в будущее не перекинут. Ходить по воздуху могут только фигляры и шуты, они же визионеры и гении. Те, кто выбирают и выдерживают свободу. Те, кто постоянно находится в поиске. Белый, Брюсов, Шаляпин.

Она к ним прикоснулась и познала свои границы, осознала, что счастье, смысл и свобода лежат за границами её возможностей. Ни через духовное, ни через материальное.

После первой близости с любимым человеком, словно секс был последней иллюзией, она принимает решение: материальное не может являться смыслом жизни. Почему же так происходит? Почему красивая, здоровая, независимая женщина, в которую влюблён такой же красивый, здоровый, независимый мужчина, не может почувствовать себя счастливой?

В мире, где она живёт, ещё очень сильны традиции. По-старому она не может, и по-новому жить тоже не может. Разгадку мы находим ближе к финалу.

«Как? В церковь нельзя? Почему?»

«Там царская фамилия, приехали молиться»

Запрет войти в Дом Божий обычному человеку, когда там общаются с высшей инстанцией члены царской семьи: так эпоха выносит себе приговор. Корень конфликта именно в ограничивающих убеждениях.

Героиня же решает конфликт так: рывок в материальное, погружение в разгул, весьма скромный по нашим представлениям, — словно она доказывает самой себе, что материальный мир ничего не может ей предложить. Она выбирает самую извращённую форму материального: секс, отчуждённый от чувства, капустник вместо высокого искусства.

Пространственно-временной континуум, социальный контекст, форма управления государством подготовили героиню своего времени. У неё закрыты на две трети потребности пирамиды Маслоу, но она не может познать счастье, найти смысл и обрести свободу. Она уходит в монастырь. Выбирает ритуал, дисциплину, подчинение. Признаёт правоту старых схем и авторитетов.

Она теряет индивидуальность, право на поиск, на свободу, на возможность выхода из этой клетки. После расставания возлюбленный заходит в случайную церковь и узнаёт любимую среди монашек. Она, точно чувствуя его присутствие, бросает на него взгляд. Даже уйдя в духовную практику, отдавшись горнему миру, она всё ещё любит земной любовью. Невозможная любовь становится формой протеста и обретённым смыслом жизни.

Парадокс в том, что она выбрала такой формат любви, при котором всегда будет предчувствовать любовь, но никогда не принадлежать, никогда не пройдёт путь до разочарования и к настоящему, подлинному чувству. Она всегда останется в самом начале истории — ждать от любви того, чего ждут юные девушки, и не взрослеть.

Героиня Бунина не готова к переменам, как и царская семья. Революция, войны — всё это произойдёт. Её отказ от взросления — это бегство.

Понятно, что обычный брак в том виде, в котором он ей представлялся, — мещанский, патриархальный, где рутина сожрала бы время для развития и не оставила бы места ни для Шаляпина, ни для «Огненного ангела», — не дал бы того, что она искала.

Но отказ от любви, от идеала, от поиска средств выразительности для описания реальности и новых форм бытования, отказ от встречи с Иисусом Христом — абсолютом, высшим смыслом христианской жизни, тотального слияния с чем-то большим, чем она сама, — приведёт её к концу жизни, к разочарованию, горечи, к сожалениям. Тотальная депривация, беспрерывная гальванизация болевых точек до самой смерти, непройденная трансформация, остановка в духовном развитии — вот что её ждёт. В этом выборе манифестация протеста героини против принятой концепции счастья и призыв деконструировать понятие.