Что общего у Джокера, Монка и Антона Чигура?

   На мой взгляд, одна из самых нелепых привычек современных авторов или, скорей, убеждение, что глубина персонажа создаётся количеством информации о нём. Такие чудаки заполняют бесконечные анкеты: любимая еда, детские воспоминания, знак зодиака и прочий шлак. Биография на двадцать страниц. Ну, иногда подобное, действительно, помогает почувствовать фактуру героя. Но они не осознают серьёзной проблемы:

   Объём информации не равен драматической глубине.

   Персонаж может быть расписан до молекул и оставаться мёртвым. И напротив, человек с минимальной биографией способен ощущаться огромным. Да потому что глубина персонажа рождается не из количества деталей. А из способа существования внутри мира. Именно поэтому онтологический подход строит персонажа не от анкеты, а от позиции.

 Не “что с ним случилось”, а “как он существует?” Различие огромно.

   Если персонаж живёт через контроль, то биография начинает подстраиваться под контроль. Он будет избегать неопределённости, болезненно реагировать на хаос, стремиться всё проверять и предугадывать.

   Если персонаж живёт через близость, биография начнёт обслуживать поиск связи с другими людьми.

   Если через избегание ответственности — появятся оправдания, посредники, способы уклониться от выбора.

   И сразу видно, что только внутренняя позиция начинает формировать поведение, искажать его или её восприятие, определять реакции. В общем, задавать способ переживания мира. Не цвет носков и стрижка. Позиция!

   Конечно, она не обязана быть осознанной. Человек редко формулирует её напрямую. Персонаж не изрекает: “Я существую через защиту, потому что боюсь разрушения близостью”. Вместо этого он шутит, дистанцируется, ускользает от прикосновений, меняет тему…

   То есть онтологическая позиция проявляется через привычки существования. Именно поэтому сильные персонажи часто узнаются раньше, чем объясняются. Зритель ещё не знает биографию героя, но уже чувствует, как именно этот человек живёт внутри мира.

   В этом смысле мощные персонажи почти всегда обладают внутренней онтологической целостностью, даже если они противоречивы. 

   Какой персонаж произвел на вас самое сильное впечатление в фильме “Старикам тут не место”? Конечно, Антон Чигур. Он ощущается огромным не из-за подробной биографии. Мы о нём не знаем ничего. Зато у него предельно цельная позиция. 

   Чигур живёт как неизбежность и предел человеческих иллюзий контроля. Он окончательный судья и жрец, что бросает монетку. Его не переспорить, не уговорить — крайняя степень статусности.

   Джокер в “Тёмном рыцаре” устроен похожим образом. Его прошлое постоянно меняется. Его история ненадёжна: и прошлое, и будущее. Но онтологическая позиция предельно ясна. Это отрицание устойчивого порядка и наслаждение разрушением человеческих конструкций — одна из крайностей мировоззрения.

   Именно поэтому оба персонажа ощущаются мифологическими. Их сила вовсе не в биографическом реализме, а в цельности способа существования.

   Обратите внимание:

   Великие персонажи часто не сложнее второстепенных. Они онтологически чище.

   Чигур не сложен. Джокер не сложен. И двигатель Монка изумительно прост.

   Важно и другое: онтологическая позиция автоматически задаёт драматургию. Так как любой устойчивый способ существования рано или поздно сталкивается с противоположной позицией, пределом, невозможностью сохранить равновесие, с реальностью, которая не помещается в прежнюю конструкцию. И рождается история.

   Словом, хороший персонаж не обязан быть заанкетированным вдоль и поперёк. Порою достаточно, одной внутренней установки, одной формы страха, одного способа удерживать себя и неустранимого противоречия. 

   А стальное уже начинает нарастать вокруг этого ядра, включая психологию, привычки, биографию, жесты… и само собой, сюжетные решения. 

   Автор больше не придумывает реакцию героя. Он спрашивает: как отреагирует человек, который существует именно таким способом?