Испанский стыд
Автор: Евгений ШпунтBangBang предложила тут флешмоб, в котором положительные герои страдают фигней, за которую им стыдно. Вписалася иннипет.
Финн из "Песни тумана", в общем, король данного тропа.
Финн нахмурился еще больше и скривил губы.
— Скользкий он какой-то, — сказал он. — Не нравится мне. И ты бы от него лучше держалась подальше.
— Я думала, вы друзья. Джошуа сам говорил…
— Да какие друзья! — фыркнул он. — Друзей у меня хватает, а он скользкий тип, притворяется святошей, молится напоказ, чтобы все видели. Тихоню из себя строит, а сам…
Да что с ним? Только что улыбался, рассказывал какие-то забавные истории, неуклюже шутил, и вдруг Финна как подменили.
— И я знаешь что еще слышал? — продолжал он.- Он… они… колдуны они, вот кто. Поэтому и сбежали из Далриона, пока их там за колдовство не повесили. Этот доктор, он… это… он у больных кровь собирал в бутылочки, говорил что изучать будет, а на самом деле… на самом деле… он кровью расплачивался с чертями, которые ему служат. А Джошуа этот ему помогал! Может, они и у тебя кровь вытянули, а ты в беспамятстве была, вот и не помнишь. Не зря они мне тогда не разрешили остаться!
— Финн, перестань. — попросила я.
— Ну точно тебе говорю, оба колдуны! Джошуа специально молится при всех для виду, а доктор этот… он… он… он вообще свои микстуры из покойников делает, вот!
— Финн, ну не умеешь ты врать. Ты же все это на ходу сейчас придумал, так?
— Ничего не на ходу! То есть, ничего я не вру, а они…
Он говорил ерунду — я знала это. Но глаза у него были такие… обиженные. Хотелось взять его за руку и успокоить.
— Ну что, снова ответить боишься? Ну? Так и знал!
Голос Финна, злой, взвинченный. Что.?
— Тряпка!
Я побежала. Обогнула здание таверны, влетела на задний двор, (в нос ударили запахи, совсем не такие вкусные и теплые, как внутри — сырость, прелые листья, овощи) и замерла. От того, что я увидела, сердце просто ухнуло куда-то вниз.
Финн наступал на Джоша, толкал его в грудь, тесня к наваленным в дальнем углу двора мешкам. Навис над ним и кричал, что так и знал, что тот трус, что у него кишка тонка хоть что-то сделать.
— А? Боишься?! Ну поваляйся еще в грязи, тебе там самое место!
От нового толчка Джошуа отступил на несколько шагов. Он не пытался защищаться, только испуганным не казался тоже, скорее был расстроен и никак не мог сообразить, за что его обижают.
А Финн от этого, похоже, злился еще сильней.
— Трус, вот ты кто! Ну давай, защищайся! Попробуй! — кричал он. На миг перестал наступать на Джоша, встал, заложив руки за спину. — Попробуй, ударь меня! Я даже руки убрал! Попробуй, ну!
— I won’t… Я не хочу драться. — ответил тот. Говорил растерянно и тихо, я еле расслышала. — Что я сделал не так? Объясни, я не…
— Заткнись! — рявкнул Финн. Схватил Джоша за ворот, снова толкнул, и на этот раз он не устоял на ногах. — Заткнись, говорю!
Джошуа пытался подняться, опираясь на локоть, а Финн встал над ним, растрепанный и такой пунцовый от злости, что было видно и в темноте.
— Что вы тут забыли вообще?! Чего вам за морем у себя не сиделось?!
— Послушай… wait, мы можем просто… — попробовал он снова.
— Заткнись! Явился, весь такой из себя правильный и чистенький, как будто тебя звали! А я тебя сразу раскусил! Слизняк трусливый, вот ты кто!
Финн сгреб Джоша за грудки, рывком вздернул на ноги, и тут я (черт, почему только сейчас?!) сбросила с себя оцепенение.
— Финн! Ты сдурел?! Отпусти его!
Он дернулся, обернулся ко мне, и лицо у него вдруг стало каким-то испуганным и несчастным — на мгновение, не больше, а потом снова превратилось в злобную гримасу.
Он ударил Джошуа. Тот отшатнулся было, но Финн вцепился в его рубашку, а свободной рукой бил опять и опять, рычал от злости и бил. Не прицельно и расчетливо, как в драках между взрослыми (приходилось видеть пару раз); он размахивался почти не глядя, ложил удары куда придется
— Финн! Да перестань ты! Прекрати! — я кинулась к ним, перехватила было занесенный для нового удара кулак, но он, не оборачиваясь, стряхнул меня и я полетела на землю.
— А это что?
Нуала. Она вдруг удивленно приподняла брови, нагнулась, и в руке у нее оказалось перо. Мое перо, красно-желтое с бирюзой, которое я припрятал за пазухой! Выпало, наверное, а она… вот же проныра!
— Отдай! — я дернулся было к ней, но Нуала ловко отскочила назад.
— Ух ты, красивое какое… — протянула она, разглядывая перо, а потом хитро так улыбнулась: — Это ведь не для Джошуа, так?
— А тебе не все равно? Отдай!
Мать с отцом переглянулись и заулыбались. Ну замечательно. Вот поэтому и не хотел, чтобы мой подарок увидели. Как знал, что поднимут на смех!
— Ты не рано к Шенне в женихи набиваешься, а? — продолжала Нуала. — Мы-то не против будем, конечно, только…
— Откуда это у тебя? — перебила ее Мейв. Уперла руки в боки, прищурилась и глядела на меня с таким подозрением, будто решила что я убил кого. — Только не говори что нашел, все равно не поверю.
— Ничего не нашел. Купил у матроса одного, из вчерашней компании. Да отдай ты, наконец! — я изловчился и выхватил несчастное перо у сестры. — И не ваше это дело для кого. Может, и для Шенны. Я…
— Еще как наше. — возразила Мейв. — Из своих денег у тебя разве что медь бывает, и то не всегда, а за медь такую вещицу в жизни никто не продал бы. Из сундука серебро стащил, так? Или даже золото?
— И ничего не стащил! — возмутился я. — Просто взял. И не так много, так что нечего на меня смотреть.
— Сколько?
— Отстань ты! Чего привязалась?
— Финн, — вмешался отец, и он больше не улыбался. — Сколько денег ты взял?
— Ну, четыре корраны. — буркнул я.
Мейв покачала головой.
— Четыре серебряных корраны. Это недельный доход «Барабана», а ты их потратил на какое-то глупое перо.
— Перебор, Финн. — сказал отец и тоже покачал головой. — Перебор.
— Ох, ну ладно, — вмешалась мама и положила руку ему на ладонь. — Он же не свинью купил, а подарок. Парень влюбился — что тут такого?
Я готов был взорваться. Хватит меня обсуждать! И смеяться — она же смеялась! Глупый Финн влюбился и потратил уйму денег на безделушку — бока надорвать можно! Уже открыл было рот, но Мейв опередила меня.
— Лучше бы свинью, честное слово. Хоть польза была бы. Мы с утра до ночи присесть не можем, чтобы эта несчастная забегаловка приносила хоть какой-то доход, а он отдал четыре корраны за какое-то дурацкое…
— А тебе завидно?! — заорал я. — Я работаю наравне со всеми, и тяжести таскаю, и слежу за порядком! Это и мои деньги тоже! А ты просто злишься, потому что тебе никто ничего такого никогда не подарит! Так и останешься старой девой до конца жизни!
— Финн! — ахнула Нуала. Мейв застыла, побелела вся, дернула ртом — а потом развернулась и не говоря ни слова скрылась на кухне.
— Ты в себе?! — рявкнул отец. — Соображаешь вообще, что несешь?!
— Я правду говорю! — огрызнулся я.
— Извинись перед сестрой.
— Еще чего!
Нуала бросила на меня сердитый взгляд и убежала вслед за сестрой. Мать… просто стояла и глядела с укором. Ну а чего еще ожидать? Все против меня.
— Извинись! — снова потребовал отец.
— И не подумаю!
И я выскочил вон из «Красного Барабана», грохнув дверью.
Я тогда тоже ограбил один дом. То есть, наверное это считалось грабежом, но есть хотелось, просто сил нет. Мы и так последние недели перебивались чем придется, а за сутки до того, как мы заняли Элдервик, у меня маковой росинки во рту не было. Попытайтесь раздобыть еду у местных, сказал полковник Джойс. Только не переусердствуйте. Повежливей с ними.
В первой паре домов, куда я сунулся, меня встретили угрюмым молчанием. Я говорил по-далрионски, но местные все равно притворялись что не понимают, только разводили руками и качали головой. Дверь третьего открыла ссутулившаяся старуха, закутанная в шаль. Из-за ее спины выглядывали двое растрепанных детишек, глядели на меня круглыми от страха глазами.
— Прошу прощения, матушка, не найдется у вас..? — начал было я, но бабка перебила, зыркнув из-под густых бровей:
— Ничего нет. Сами голодаем. Королевские солдаты у нас стояли, объедали вовсю, а как они сбежали, вы начали? Иди себе, парень, нету у нас ничего.
— Может, хоть что-то отыщется?
— Принца этого вашего попроси, пусть он вас кормит. — отрезала она и хотела было закрыть дверь. Я отступил на шаг и мушкет случайно соскользнул с плеча, и я еле успел перехватить его. Дети заверещали. Старуха отшатнулась, потом метнулась куда-то в темный угол, вернулась с круглым караваем темного хлеба и втиснула его мне в руку.
— Подавиться тебе! — проскрипела она. — У сирот последнее отнимаешь!
Наверное, они решили что я хотел пригрозить им оружием. Да и черт с ним. Целый каравай хлеба! Уже начинающий черстветь, совсем небольшой, ну и ладно, зато хлеб же! Я еле удержался от того, чтобы не вцепиться в него зубами прямо не сходя с места.
Потом поймал взгляд одного из малышей.
Нужно вернуть. Им, наверное, нужнее, но…
Хлеб же. Вкусный. А я голодаю уже которую неделю.
Я разломил каравай надвое. Одну половину оставил на покрытом грязной скатертью столе, другую сунул за пазуху, и, неуклюже пробормотав «простите», ушел. Убежал почти.