Кара и Жалейка, Смерть и Скорбь

В глубоких тенях на краю боя произошло движение. Жалейка, чье лицо было сокрыто скорбным саваном, издала тонкий, полный невыносимой боли всхлип. Она не могла видеть, как страдает ее маленький брат. Она сделала шаг вперед, готовая броситься к нему, чтобы обнять, оплакать его раны, закрыть своим страшным, смертоносным лицом от Белоснежки.

Но дорогу ей преградило холодное, тусклое лезвие.

Кара выставила перед ней свою косу — ту самую, что люди выковали из своей собственной боли. Металл зазвенел, останавливая Жалейку в дюйме от шага. Та обернулась, глядя с непониманием. Кара же даже головы не повернула. Ее глаза, окруженные глубокими старческими морщинами, были намертво прикованы ко льду, а пальцы до белых костей сжали древко косы. Из ее собственных губ, которые она закусила, чтобы не закричать, тоже бежала обычная человеческая кровь — она все чувствовала.

— Не лезь, — хрипло, как удар хлыста, оборвала она сестру. Ее голос звучал безжалостно, но в этой безжалостности было столько затаенного страдания, что воздух вокруг звенел. — Назад, Жалейка.

—Он же маленький! Ему больно! — беззвучно, одними губами кричала Жалейка сквозь слезы.

— Ты его уже слышала. Он сам выбрал свой путь. Он Назвался Мабоном, он назвался Равновесием.