Финалы
Автор: AnnaУвидела тут https://author.today/post/866711
и решила дать буквально последние абзацы некоторых книг
Де Эспиносе так много нужно было сказать ей, но дыхание перехватило. Он попытался набрать в грудь воздуха и не смог. И в этот миг ясно осознал, что отпущенное ему время истекает. Что оно уже истекло.
— Мигель! — отчаянно крикнула Беатрис
— Я всегда любил тебя... Беатрис...
А затем из дальнего далека надвинулся шелест волн, и де Эспиноса почувствовал на губах соленый вкус моря...
— Мигель!
Худощавый подросток на краю мола оборачивается и радостно улыбается, увидев бегущего к нему мальчика помладше.
Море шумит уже совсем близко, и в его голосе Мигелю удается наконец расслышать то, что чудилось ему всю его жизнь
— Ты мой... мой... Теперь и навсегда!
Воспоминания оказались яркими, осязаемыми. Ненужно яркими, почти до боли. Он посмотрел в окно кареты. Дождь перешел в снег, тонким белым покрывалом ложащийся на поля, на бесконечный тракт.
«Точно саван», — передернул плечами старый граф.
Он перевел взгляд на валяющиеся на полу кареты книги; наугад подобрал одну из них. Путь до Москвы не близок, надо чем-то развеять дорожную скуку.
Последняя ночь 988 года Эры Странника выдалась ясной и это был добрый знак. Следующие пять дней — всегда особое время, не попадали они ни в уходящий год, ни в грядущий. Была особенной и эта ночь. Люди искали предзнаменования в криках птиц и тенях на стенах, лили в воду расплавленный воск, кидали деревянные кубики с нанесенными на них рунами. Затем гасили все огни в доме, чтобы дать пламени родиться вновь, из искры, высеченной ударом кремня — как заповедано от предков. И в полночь погруженные в темноту города и селения Орнея озарялись множеством крохотных звездочек — отражением тех, что светили с неба.
Одна из звездочек вспыхнула на опушке Армории. Старик в темной жреческой хламиде осторожно подул на затлевший трут, и в кольце камней заплясал костерок. Жрец обратил лицо с закрытыми глазами к небу и застыл, то хмурясь, то чему-то улыбаясь. Тишина опустилась не только на опушку, а будто и на весь мир. Перепутье, точка равновесия. Куда же качнется великий маятник?
В эту минуту, наблюдая за Арабеллой, опиравшейся на планшир, он почувствовал, что должен вновь завоевывать эту незнакомку, в которую превратилась его жена. Но разве мыслимо отказаться от борьбы?
Вздохнув еще раз, он спустился к жене.
Она заметила его, но ничего не сказала. И тогда он зашептал, пристально глядя в ее лицо:
— Дорогая, посмотри на море, оно уже вернуло себе свой цвет и прозрачность. Природа умеет исцелять свои раны и обновляться. Мы справимся, верь мне, ведь мы ее часть...
А наградой ему был ее изменивший взгляд. Нет, печаль не ушла из ее глаз, но теперь в них появилась и надежда.