Поцелуйный флеш
Автор: AnnaПодхвачено тут https://author.today/post/867677
Поскольку многие ключевые герои поражены в самое сердце стрелой Амура, то поцелуи разумеется есть
одна глава так и называется Поцелуй,
дон Мигель и Арабелла
– Не уходите, донья Арабелла. Что вам делать в вашей тесной каюте, которая, наверняка вам опостылела?
– А что мне делать в вашей каюте?
– Я бы хотел, чтобы все случившееся было для вас только кошмарным сном, но увы, это не в моей власти, – сказал де Эспиноса, со странной жаждой глядя в ее лицо. – Побудьте еще немного здесь.
Она не ответила, но и не сдвинулась с места.
– Арабелла... – он осторожно взял ее за плечи, мягко привлекая к себе.
Арабелла, обессилившая от многодневной борьбы – с ним, с неумолимой судьбой, с прошлым, которое подобно убийце в покрытом мраком переулке подстерегало ее, чтобы нанести глубокую рану – не сопротивлялась, только печально смотрела на него. Прикосновения рук де Эспиносы дарили неожиданное утешение ее исстрадавшейся душе, и Арабелла непроизвольно прижалась к нему в поисках простого человеческого тепла, не думая в эту минуту, что ее обнимает человек, который пленил ее и угрожал ей. Но когда де Эспиноса прильнул к ее губам, она задрожала и попыталась отпрянуть.
– Не надо... – прошептала она.
– Не бойся, – тихо ответил де Эспиноса, снова целуя ее. Его взгляд, полный тоски и страсти, завораживал Арабеллу, лишал ее воли. – Мi chiquitina, не бойся, сейчас нам обоим нужно немного тепла...
Под руками дона Мигеля, гладившими ее спину и плечи, стихала дрожь, по телу разливалась сладкая слабость, и Арабелла вдруг поняла, что отвечает на его поцелуи.
«Не бойся, все будет хорошо... доверься мне»
Мужской голос, прозвучавший в эту минуту в ее сознании, не принадлежал дону Мигелю! С поразительной четкостью Арабелла увидела, как к ней склоняется темноволосый человек, его пронзительно-синие глаза светились любовью, и ее сердце затопила невыразимая нежность...
– О, отпустите же меня! – она как безумная забилась в объятиях де Эспиносы. – Вы не можете! Отпустите! – яркие образы хлынули в ее мозг, они не сменяли друг друга, а наслаивались, и она тонула в их бурном потоке: – Я вспомнила! Питер!
Пальцы дона Мигеля впились в плечи Арабеллы, заставив ее вскрикнуть, затем он разжал объятия.
– Вы заблуждаетесь, миссис Блад! Вы в моей власти, и я могу сделать с вами все, что мне заблагорассудится, – с угрозой в голосе сказал он.
Арабелла отскочила в сторону, не сводя с него гневного взгляда. Лицо дона Мигеля исказилось, как от сильной боли. Он отвел глаза и язвительно осведомился:
– Так значит, к вам вернулась память? Своевременно, стоит отметить. Что же, вы и меня вспомнили?
Арабелла, задыхаясь от противоречивых чувств, молча покачала головой.
Де Эспиноса уже полностью владел собой. Неожиданно он рассмеялся, блеснув в темноте каюты белыми зубами:
– Если бы вы могли сжигать взглядом, от меня не осталось бы и кучки золы. Вы потрясающая женщина, донья Арабелла. Гнев придает вам еще большую прелесть. Но полно, не смотрите так на меня, я не стану покушаться на вашу добродетель. Не смею вас больше задерживать.
А вот дон Мигель со свой молодой женой Беатрис (ну которая на самом деле не слишком молода по тем меркам, но для него еще достаточно)
– Я люблю вас, хотя вы и не признаете это чувство, — проговорила Беатрис, соскользнув со своего кресла и гибко опускаясь перед мужем на колени.
В его глазах отразилось удивление и недоверие. Помедлив, он склонился к ней и взял ее руки в свои, затем поднес их к своему лицу и глубоко вздохнул. Едва касаясь, его губы скользнули по ее ладоням, нежной коже запястий.
– Беатрис? – казалось, он не был уверен, что правильно понял ее и она не отшатнется в испуге.
– Да, муж мой, – прошептала она, не пряча глаз от его пронзительного взгляда.
Тогда де Эспиноса обхватил жену за талию и, приподняв, притянул к себе на колени. Прижавшись к нему, Беатрис услышала как бешено колотится его сердце, а в следующий миг он прильнул к ней в поцелуе — сперва нежно, лаская ее губы своими, затем все более страстно, побуждая ее разжать их. Она робко попробовала ответить на поцелуй мужа. Голова кружилась, Беатрис будто оказалась где-то вне стен зала, вне времени и пространства.
– Какие сладкие... – оторвавшись от ее губ, дон Мигель дернул шнуровку строгого платья. – Черт бы побрал эти женские наряды, – с коротким смешком сказал он, – а с вами, дорогая жена, и тем более надо всегда быть во всеоружии.
Потянувшись к поясу, он извлек из ножен кинжал и попросту разрезал прочные шнурки, потом медленно спустил платье с плеч, обнажая тяжелые груди с темными крупными сосками. Когда его губы сомкнулись на затвердевшем соске, у нее перехватило дыхание, а низ живота словно омыло горячей волной. Муж вдруг остановился и посмотрел ей прямо в глаза:
– Пойдем, – негромко сказал он, – зал не самое подходящее место для первой ночи.
А в Искре Странника любовь запретная и прорывается при экстремальных обстоятельствах
Арно и Лара
Взгляд Лары упал на темные ломтики, и желудок скрутили спазмы.
— Я не хочу! — выкрикнула она, отшатнувшись и закрывая лицо руками.
— Сьера Лара?
Она замотала головой и сжалась в комок.
— Их крики! Они всегда будут звучать в моих ушах!
— Выпейте вот это, — Брикасс обнял ее, пристроив ее голову к себе на плечо.
Дрожащих губ Лары коснулся край фляжки, она сделала глоток и задохнулась: рот обожгло, затем огненный сгусток покатился вниз.
— Что… это?! — тяжело дыша, простонала она.
— Изарр. Вам станет легче.
Его бережные объятия и тепло рук успокаивали, заставляли ее чувствовать себя живой. Ее, но не тех несчастных, принявших жуткую смерть по ее вине! Лара подняла на взгляд и увидела в глазах Арно сочувствие и боль. И тоску. Голова закружилась, и Лара уткнулась лицом ему в грудь. С ее губ бурным потоком, более не сдерживаемым рухнувшей плотиной, полились бессвязные слова:
— Я должна была предупредить… Но все напрасно! Доля провидцев — знать и ничего не мочь предотвратить… Так сказал шаман. Он привел меня в Квилиан и держит до сих пор… Я чую… Я не хотела… такой судьбы! Читать в сердцах людей — это проклятие! Когда я увидела вас… Если бы можно было все изменить! Уехать… С вами… Далеко! Я желала этого еще тогда… на корабле!
«Странник милостивый!»
Она говорит… о нем?! Так значит, не только его насмешница-Ананк поразила запретной любовью? Несмотря ни на что, он продолжал видеть женщину, а не великую Искру. Любимую, желанную женщину. И теперь, когда она льнула к нему, и ее слова… Это наносило сокрушительные удары по его выдержке.
— Тише… тише, — его дыхание шевелило прядки волос у нее на виске.
«Я должен…»
Но что именно он должен, осталось недодуманным, потому что повинуясь внезапному порыву, Лара вскинула голову и приблизила свои губы к его. И замерла, с отчаянием глядя ему в глаза.
— Лара… — прошептал Арно. Его ладони скользнули по спине молодой женщины: — Лара, — повторил он и прерывисто вздохнул, а потом прильнул к ее губам, — нежно, очень нежно, видя, что она на пределе и не желая пугать ее.
Лара затрепетала в его руках, и он оторвался от нее, разжимая объятия, потому что ему показалось, что она вырывается. Но ее руки обвились вокруг шеи, и теперь она уже сама самозабвенно, до боли в губах целовала его, разжигая в нем пламя, которое он так безуспешно старался в себе погасить.
Вот такое поцелуи, с разными последствиями и степенью страстности