Слово Мастеру: Гойко Митич (род. 13 июня 1940)
Автор: Анастасия Ладанаускене
У меня было хорошее, счастливое детство. Я родился в бывшей Югославии, в маленьком местечке Лесковац, что в ста двадцати километрах от Косово. У нас была дружная семья. Я был очень активным, шустрым ребёнком, лазил по деревьям, огородам, купался в речке. В шесть лет я уже уверенно сидел в седле лошади. Словом, типичный деревенский парнишка.
Просторы Лесковаца
Когда началась война, отец мой ушёл в партизаны, он был связным. Я был тогда совсем маленьким. Отец потом, когда я подрос, рассказывал мне о войне. Я всегда гордился отцом и очень уважал его за смелость, справедливость и честность. Если кто-нибудь где-то поступал несправедливо, он обязательно вмешивался и не боялся говорить правду в глаза. Кстати, когда ему хотели дать после войны пенсию ветерана боевых действий, он отказался от неё. Думаю, что многие его черты характера передались мне: я никогда не обманывал и старался всегда поступать по справедливости, и с годами, мне кажется, я всё больше становлюсь похожим на отца.
Когда начались бомбёжки, мама отправила нас с младшим братом к бабушке, которая в основном и занималась моим воспитанием. У моей бабушки были буйволы, и каждое утро она поила нас с братом парным молоком.
Видимо, потому что я был гиперактивным и чтобы не мешался под ногами, бабушка отдала меня на год раньше в школу, которую я неплохо окончил. Бабушка оказала огромное влияние на моё формирование, и многому меня научила. Она мне говорила: «Не оценивай и не суди никого. Каждый человек знает и умеет что-то лучше, чем ты. Ты можешь этому у них научиться».
С самого детства я любил спорт. В молодости научился скакать на лошади, лазать по горам, бегать, прыгать, плавать, фехтовать, кататься на лыжах. Вообще, всегда был спортивным парнем. В юности даже входил в сборную Югославии по гребле, это умение мне потом пригодилось на съёмках фильмов про индейцев, когда осваивал пирогу.
«Чингачгук — Большой Змей» (1967)
Но тогда я даже не думал об актёрской профессии. Сначала хотел быть капитаном корабля, потом решил стать спортсменом и тренером. А бабушка моя хотела, чтобы я был врачом, и говорила мне всё время: «Вот я заболею, ты меня будешь лечить». Но судьба распорядилась иначе. Я поступил в физкультурный институт. И с тех пор никогда не бросал спорт. У меня есть маленький каяк, летом часто езжу в Грецию нырять с аквалангом на глубину 30 метров. Дома за всеми покупками и по делам езжу на велосипеде. На машине — только на дальние расстояния.
О работе в кино
В нашу страну, тогдашнюю Югославию, часто приезжали кинематографисты из разных стран: Германии, Франции, Чехословакии — снимать у нас фильмы. И мы с ребятами снимались в массовках. Я тогда уже был студентом физкультурного института. Нам нравилось это, к тому же нам ещё платили деньги. Потом стали предлагать маленькие эпизоды. Но и тогда я ещё не думал серьёзно об актёрской работе. Подрабатывал ещё и каскадёром, выполнял разные трюки вместо актёров. Так постепенно приобщался к кинематографу. Потом стали давать небольшие роли уже с текстом. Но и тогда я относился к этому, как к развлечению.
Наверное, помог его величество случай. Собрался я однажды покататься на лыжах и, уже выходя из дому с лыжами, вдруг слышу, звонит телефон. Думаю, брать или не брать трубку? Всё же вернулся, взял. Звонила ассистентка с киностудии, и говорит, как рада, что застала меня, и сообщает: «Вам нужно срочно приехать на киностудию, вас хотят посмотреть на роль». Ну, я отложил лыжи и поехал на киностудию. Подошёл им и по фактуре, они спросили, могу ли я ездить на лошади, сказал, что могу, ну и меня взяли на главную роль. Часто думаю, вот если тогда не вернулся бы и не взял трубку, то моя судьба, наверное, сложилась бы совсем по-другому.
О первых съёмках
На всю жизнь запомнил свой первый съёмочный день, я был похож на главного героя фильма и мне нужно было его дублировать.
Меня посадили на лошадь, в руки дали большой щит и велели скакать по стадиону во весь дух. За мной мчался табун лошадей. Их было голов двести, не меньше.
Я только потом понял, почему главный герой захотел дублёра. Если ты падаешь с лошади, то мчащийся следом табун тебя в один миг растаптывает. Коней же не остановишь за одну секунду.
Но я не упал. Не зря я с шести лет без седла скакал на коне…
Вот так я познакомился с миром кино и стал играть вначале маленькие роли. Потом мне стали доверять работы большие и интересные. Стал сниматься в картине по роману немецкого писателя Карла Майя про индейцев.
Меня густо мазали морилкой и надевали парик. Вся остальная моя фактура идеально подходила под бесстрашных вождей краснокожих.
О втором имени
Я дважды был в Америке, объездил много резерваций — в Юте, Монтане, Южной Дакоте, и везде индейцы принимали меня как своего. В племени черноногих в Монтане я был даже приглашён на важную церемонию. Это нечто типа нашей сауны, куда чужаков обычно не пускают. Под специальный шатёр приносят раскалённые камни, все садятся кругом и передают по кругу курительную трубку. Затем омываются травами и ведут важные разговоры.
Я, как полагается перед приходом, купил и принёс в подарок табак. Сидим, беседуем. И тут главный шаман спрашивает меня: «Какое твоё второе имя? У всех индейцев есть второе имя». Я ответил, что у меня нет второго имени, что я лишь играл индейцев. «Нет, у тебя должно быть второе имя. Подумай, какое животное ты сейчас увидишь перед собой, а я назову его». Я закрыл глаза и увидел смотрящего мне в глаза волка. И он тут же произнёс: «Ты — волк! Ты счастливый! Самые уважаемые животные для индейца — волк и орёл». Я был очень поражён: как он мог узнать, что мне действительно пригрезился в эту минуту волк? Я до сих пор не могу найти ответа на это. Так я получил второе имя.
Ещё хочу сказать, что в этот раз привёз с собой два фильма и показал им. После просмотра шаман сказал: «Я всегда считал себя человеком второго сорта. Но ты подарил мне гордость за свой народ! Ты — наш герой!»
У коренных американцев спрашивали: сколько стоит ваша земля? Те не понимали, о чём речь, говорили: при чём тут деньги, она — нам мать, и мы ей не хозяева. Этой простой вещи мореплаватели-англосаксы так и не уяснили. Логично, что пришельцы обожают фильмы об охочих до человечинки инопланетянах и не смогли сформироваться как нация. Они прокляты людьми, жившими в гармонии с природой и обладавшими оригинальной философией.
О фильме «Балканский рубеж»
Когда я узнал, о чём будет фильм, я сразу сказал продюсеру: «Я — серб, и я должен сыграть в этом фильме. Я считаю это своим долгом». Я готов был играть там любую, даже самую маленькую роль. Мне и досталась там небольшая роль, но она очень значимая. И вот, как ни странно, в моей фильмографии это первый фильм, где я играю серба.
С этим фильмом у меня связано всё: это моя боль, моя страна, мои родные. Во время войны среди ночи моя мама проснулась от разрыва натовских бомб. К счастью, бомба не попала в дом, но мама перенесла сильнейший стресс, после которого она перестала говорить и отказалась от еды. А через несколько дней она умерла. Я не смог даже приехать на похороны, проститься с ней, потому что везде были сплошные обстрелы, бомбёжки и доехать туда не было никакой возможности. Я приехал на могилу матери только спустя полгода.
О себе, мире и жизни
Каждое утро, как проснусь, я иду на речку и плаваю в любую погоду. Даже сейчас, поздней осенью, когда уже никто не купается. Потом люблю повозиться у себя в саду, в огороде. Я выращиваю потрясающе вкусные огромные мясистые помидоры. Это моя гордость! Сорт, привезённый из Сербии. Моя мама выращивала этот сорт — это для меня вкус детства. Потом принимаю контрастный душ, после этого — лёгкий завтрак, который готовлю сам. Для меня очень важен чай, качественный чёрный чай. Я пью его вместо кофе. Чай медленно поднимает тонус и надолго. В противоположность кофе, у которого после подъёма сразу наступает спад. После завтрака занимаюсь всякими делами. Читаю книги, сценарии, учу роль, например, могу снова повозиться в саду и прочее. Но никогда не сижу без дела. Время проходит быстро. Я живу спокойно и скромно, не гонюсь за большими деньгами. Я считаю, что алчность убивает человека.
У музея Карла Мая в Радебойле
Люблю природу, люблю животных и именно поэтому их не завожу, понимая, какая это ответственность. Но ко мне приходят птицы с реки — лебеди, чайки, утки, я их подкармливаю. Когда иду на речку, любуюсь красотой, которая меня окружает. Смотрю на плавающих рыбок в реке. Они уже как домашние, не боятся меня, подплывают близко-близко. У меня в саду я повесил скворечники, птички там высиживают птенцов, они у меня ручные, семечки, орешки едят прямо с моих рук. Они тоже мои друзья. Всё это положительные эмоции, они дают силы. Мы ведь все живые организмы: люди, птицы, животные, даже деревья — никому нельзя причинять боль. Кстати, так же считают и все индейцы — для них даже камень живой, имеет душу.
Вообще я себя считаю человеком мира и не понимаю, зачем люди придумали границы. В природе ни один зверь не знает границ, они ходят и бегают там, где хотят. Только человек придумал все эти кордоны и условности.
За все тысячелетия цивилизации люди так и не захотели понять, что мы все плывём в одной лодке по имени Земля.
Моё лицо с возрастом стало выразительнее. Смотрю на себя в зеркало и вижу морщины, на лице теперь читается характер.
Не жалею ни о чём. Встречаю с благодарностью каждый новый день и радуюсь ему. Получаю то, что получаю, и благодарю за это жизнь.
Вы говорите, что я мудрый? Если во мне и есть какая-то мудрость, то это благодаря бабушке и индейцам, с которыми я любил общаться. Они говорили, что жизнь — это как выдох бизона зимним утром… Что жизнь — это как тень, которая идёт по траве и теряется в закате солнца.
Согласитесь, как же верно сказано…
***
***