Спор поколений

Прежде чем менять тему моей Статьи, рекомендую ознакомиться с данной статьей, которая демонстрирует весь спектр написания статей в современном обществе.

СТАТЬЯ

Давайте разберем, почему слова кинорежиссера Антона Мегердичева про то, что дети так скучны, вызвали такой живой отклик.

Все просто.

В этом ролике взрослый мир впервые публично сказал то, что все чувствуют, но боятся признать в слух.

Когда Антон говорит, что «дети не интересны», это конечно может звучать как оскорбление, хотя под этими словами скрывается кризис взрослого сознания.

Режиссер нарушает сразу три священных правила современности:

1. «Молодежь – это наше будущее» (даже если на самом деле ее игнорируют и никуда не пускают).

2. «Каждый человек достоин быть услышанным» (особенно в публичном пространстве вообще и в политике в частности).

3. «Мир ждет вас!» (что больше связано с падением рождаемости и необходимости в рабочих профессиях).

Поэтому ответ режиссера на самом деле звучал так:

«Вы – не субъекты, а фон. Ваш опыт не имеет ценности».

Что ясно говорит нам о неспособности или нежелании Антона вести диалог, маскируя его под честность.

Возможно, что режиссер имел в виду детей не как людей, а детей как персонажей в современном кино.

Мы все писатели и поэтому все отлично знаем основные тропы молодежной драмы:

- Первая любовь, буллинг, поиск себя, драма с родителями и снова, и снова, по замкнутому кругу.

- Настоящие герои детских произведений – это не реальные подростки, а проекции взрослых страхов и ностальгии по утраченным возможностям.

- Настоящая подростковая жизнь и в самом деле скучна по сравнению с нашим прошлым – она фрагментарна, и больше цифровая, чем настоящая, в реале, когда можно было прыгать с гаражей и взрывать карбид, и поэтому ее трудно превратить в драму.

И здесь известный кинорежиссер снова расписывается в собственной беспомощности. Он фактически не может найти глубину в первую очередь в своем прошлом, а поэтому предпочитает загадочно молчать, чтобы сойти за умного.

Именно поэтому он защищается, высказывая презрение ко всему подрастающему поколению, но при этом забывает простую вещь.

Режиссер – это не просто человек.

Он – тот, кто решает, чья жизнь достойна быть показанной.

Кто получает внимание, эмпатию, важность показанного в кадре.

Когда он говорит, что не будет снимать про детей, то эти слова звучат как признание, что ваша жизнь и жизни ваших детей не имеют смысла для нашей современной культуры.

Хотя именно культура – это то, что делает человека значимым.

Поэтому реакция подростков в передаче была такая острая.

Это не обида на кино в целом.

Это страх исчезнуть без следа.

Потому что в эпоху, где все хотят быть услышанными – молчание режиссера стало ударом исподтишка.

Не секрет, что сегодня каждый может выложить видео, написать пост, завести блог.

Но настоящее признание – когда тебя увидит тот, у кого есть власть формировать реальность (режиссер, настоящий писатель, ученый, политик в конце-концов).

Поэтому когда такой человек говорит, что ему неинтересна твоя жизнь, то это ощущается как:

«Ты не существуешь в моем мире».

А если тебя нет в мире тех, кто создает смысл, – ты невидим.

Тебя просто нет.

Как же так вышло, что наши дети стали неинтересны современному «искусству»?

Потому что современное искусство потеряло веру в новизну.

Раньше каждый ребенок служил символом надежды, чистого листа, светлого будущего (Чаплин, Де Сика, Джиролами, даже Тарковский).

Сегодня же наш мир кажется повторяющимся, несмотря на всю свою технологическую изменчивость.

Само наше будущее становится угрожающим, а детство не «прекрасным далеко» с верой в это самое будущее, а ранней травмой, формирующейся через соцсети, общественное давление и непрекращающуюся тревожность.

Взрослые авторы зачастую просто не знают, что сказать детям по одной единственной причине – они сами не верят, что у них есть будущее, достойное рассказа.

И тогда действительно легче сказать: «Они неинтересны», чем признать, что не видишь проблеска света даже в собственных детях.

Но мы как-то увлеклись этим деятелем искусства )

Что на самом деле хотела сказать девушка в интервью?

Она не просила «снять про подростков».

Она прямым текстом спрашивала:

- Видите ли вы нас?

- Считаете ли нашу боль, радость, поиски – достойными внимания?

А этот кадр ответил:

- Нет. Вы – шум. Пыль на моих подошвах. Вас просто не существует.

Да, ответ режиссера был груб.

Но это естественная деградация взрослого в нашем обществе.

1. Взрослость как ритуал повторения

Я не сомневаюсь, что вы все живете интересной и насыщенной жизнью и каждый день путешествуете по миру, тратя кучу денег на безделушки.

Я сейчас говорю за настоящих взрослых.

Тех, кто работает на фабриках, на заводах, в магазинах, на пунктах выдачи, на вахте, на крайнем Севере или сидит в окопе. Тех, кто работает и обеспечивает вас.

То есть про самого себя.

Жизнь взрослого скучна и повторяющаяся.

Каждый день одно и то же – сон, дорога на работу, рабочий день, дорога обратно, и снова сон.

И так пять-шесть дней в неделю.

Значит у нас остаются выходные, которые взрослые тратят на различные интересы (это если забыть, что есть еще старенькие родители, которым тоже надо уделять внимание, уборка по дому, готовка пищи, стирка белья и так далее по списку), но факт остается фактом – с каждым годом интересов становится все меньше, потому что происходит естественное угасание из-за недостатка времени, а трудовая неделя при этом становится только длиннее.

Кроме того, многие из интересов взрослого звучат как компенсация, попытка доказать самому себе, что ты все еще жив, что тебя интересует нечто новое, а не просто ты пытаешься убежать от реальности. Снова.

Стоит ли удивляться, что взрослые часто уходят в свои хобби, потому что не смогли реализовать себя в реальной жизни?

Современная взрослость – это не реализация, а выживание в режиме обслуживания системы.

Потому что настоящая работа – это не призвание, а обмен собственного времени на выживание себя и своих близких.

И тогда любое хобби становится не чистым увлечением, а формой терапии от выгорания.

И твои выходные – это не про отдых, а передышка перед следующим бесконечным циклом повтора изо дня в день.

Это не жизнь.

Это поддержание жизнеспособности.

Именно поэтому у всех нас разнится время отпуска.

Потому что это время на рекреацию, а не полноценное времяпрепровождение.

Даже наше писательство зачастую становится театром для одного:

«Смотри, я еще могу мечтать!»

Хотя на самом деле это попытка заглушить голос, который шепчет нам, что ты давно сдался.

2. Детство – наша первая тюрьма

От сумы, тюрьмы и войны не зарекайся.

Но и жизнь ребенка тоже не так проста как кажется.

Весь мир ребенка – это мир произвола.

Дома произвол родителей.

На улице произвол более старших ребят и взрослых.

В школе – произвол учителей.

Из этого замкнутого круга очень трудно выбраться и ребенок на первых порах воспринимает его как данность, перенося потом на взрослую жизнь и пытаясь доказать самому себе, что он живет, хотя на самом деле таким образом взрослый компенсирует недостаток личной свободы с самого своего рождения.

Об этом писал еще Рей Брэдбери в своем рассказе «Детская площадка».

У ребенка нет права на выбор.

Он не может самостоятельно выбрать, что ему есть, во что играть, с кем дружить.

Нет права на отказ, потому что отовсюду сыплются приказы – иди учись, слушайся, не смей.

Нет даже права на свой собственный внутренний мир.

Стоит ребенку отойти от общепринятого образа, как со всех сторон слышишь вопросы – почему ты грустишь, ведь ничего же не случилось!?

Поэтому каждый ребенок учится подавлять себя, чтобы быть «хорошим».

А потом во взрослом возрасте ищет то, что можно делать «просто потому что хочется» – как акт восстания против пожизненного послушания.

Но, положа руку на сердце, часто это восстание остается чисто символическим.

Просто потому что страх быть наказанным, на этот раз уже не родителями, а самой системой, никуда не делся.

3. Высшее образование – последнее окно свободы

Единственный светлый период – это обучение в вузе, когда вы, как ребенок, уже не имеете диктата со стороны родителей, и нет еще никаких обязанностей как взрослого со стороны своего работодателя и общества.

Но этот промежуток у многих отсутствует, бывает занят той же работой и часто не замечается по разным причинам.

Возможно даже никогда.

И не надо мне втирать про вечеринки или гульбу с товарищами.

Это – не свобода, это все та же форма бегства от реальности, точно так же, как и наркотики, точно также, как и выпивка, точно так же, как и частая смена полового партнера.

И взрослый, и ребенок – лишены подлинной свободы.

Разнятся только формы угнетения:

- Ребенку говорят: «Ты должен».

- Взрослому внушают: «Ты сам так выбрал».

А между ними, к сожалению, лишь пустота под ничего не значащим названием «жизнь», которую заполняют хобби, сериалы, путешествия, покупки…

Все в попытках доказать самому себе, что ты все еще существуешь.

Вместо вывода

Ролик вызвал отклик, потому что режиссер обнажил лицемерие взрослого мира.

Он показал, что даже в эпоху «голоса для всех» – некоторые голоса все еще считаются недостойными.

Самое печальное здесь то, режиссер, возможно, и прав. Современное детство действительно трудно сделать интересным, потому что оно не драматично, а больше напоминает бесконечный тик-ток.

Просто основная задача искусства – это не искать интересных детей, а научиться видеть глубину в том, что кажется обыденным.

Но этого конечно же не будет.

Современный взрослый мир – не мир зрелости, а мир отложенного взросления.

За примерами далеко ходить не надо.

Сколько взрослых до 30 лет и старше живут по принципу «Пусть кто-то решит за меня». И неважно кто это будет – государство, родители, алгоритмы, самое главное не нести личной ответственности, чтобы потом во всех неудачах обвинить того, кому ты делегировал свои полномочия.

Ответственность сейчас воспринимается как угроза свободе, а не как ее условие.

Именно поэтому внутренне человек остается в позиции ребенка, ожидающего спасения, как перезрелая девица на выданье своего единственного суженного.

Именно поэтому когда девушка-подросток в передаче на Ютуб-канале самостоятельно задает вопрос публичной фигуре, она демонстрирует взрослость, которой многие взрослые на самом деле лишены.

Это вызывает зависть и раздражение. Именно поэтому не столько обсуждают ее слова, сколько ее реакцию.

И да, в том что ничего не поменяется, не стоит винить себя.

Все дело в нашей памяти.

Человеческая память стирает боль и оставляет ностальгию.

Мы забываем и страх перед учителем, и унижения во дворе, и бессилие перед родительским произволом.

Зато отлично помним летние каникулы, первую любовь, чувство, что все еще впереди.

Детство становится золотым веком, которого никогда на самом деле не существовало.

Поэтому, когда режиссер говорит, что дети неинтересны, взрослые слышат:

«Твой «золотой век» – это всего лишь иллюзия».

А это неприемлемо для тех, кто живет за счет этой самой иллюзии.

И поэтому осуждение девушки, а не режиссера, – защита собственного самообмана.

Она тоже нарушила общественные табу:

1. Она напомнила взрослым, что они сами были такими – и ничего при этом не сделали, чтобы изменить систему, когда повзрослели.

2. Она показала, что дети – это не милое дополнение, а субъекты с правом на голос.

Именно поэтому она подверглась такому общественному остракизму.

И да, я знаю уже какие будут комментарии под этим постом.

Но их пишут люди, которые сами чувствуют себя жертвами системы, но вместо борьбы с нею обвиняют тех, кто еще не сломлен.

Этот перенос агрессии вниз – классический признак незавершенного взросления.

Потому что настоящая зрелость – не в том, чтобы сказать, что дети неинтересны, а в том, чтобы честно спросить их:

«Чему я могу у вас научиться?»