Немного о ПТСР

Обращение к админам

Прежде чем менять тему моей Статьи, рекомендую ознакомиться с данной статьей, которая демонстрирует весь спектр написания статей в современном обществе.

СТАТЬЯ

Признаки и симптомы ПТСР

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) – не слабость, а физиологическая реакция мозга на экстремальную угрозу.

Когда человек переживает событие, угрожающее жизни или целостности (бой, пытка, гибель близких, насилие), его мозг активирует режим «бей или беги».

Обычно после опасности он возвращается в норму.

Но при ПТСР – мозг продолжает считать мир опасным, даже когда война закончилась.

По сути, ПТСР как первая любовь – к нему легко привыкнуть и трудно потом вернуться к нормальной жизни.

Но, как и с первой любовью, надо понимать, чем именно он вызван.

Симптомы ПТСР:

1. Навязчивые воспоминания – флэшбэки, кошмары, внезапные образы травмы.

Это всего лишь попытка осмыслить свой опыт.

2. Избегание – отказ говорить о событии, избегание мест, людей или ситуаций, напоминающих о нем.

И это нормально, просто потому что не все поймут, а еще могут осудить, просто потому что их там не было.

В самом деле, что значит найти оторванную детскую ладошку среди разрушенного дома?

3. Негативные изменения в мышлении и настроении – чувство вины, отчуждение, потеря интереса к жизни, «ничто больше не радует».

Здесь надо разбираться – чем вызвано такое состояние?

Первый вариант – это изменение работы мозга. Тогда в этом случае следует обратиться к специалисту.

Второй вариант – наличие скрытых болячек. Не секрет, что после пребывания на фронте, часто активируются различные болезни – от болей в суставах до туберкулеза. Я сейчас никого не запугиваю, просто на линии БС люди могут годами ходить с таким диагнозом и все будет в порядке, но как только они расслабляются, эти болезни вылезают наружу.

Но хочу сказать, что это намного проще для нашего человека, чем поход к психотерапевту по адресу прописки.

Так же, если было нарушение питание, то следует провериться на инвазию организма.

4. Гипервозбуждение – раздражительность, бессонница, паника при громких звуках, повышенная тревожность.

Это зависит от возбудимости нервной системы.

Если не помогает чай с мятой, тогда снова – психотерапевт по адресу прописки.

Он не имеет права спрашивать вашу фамилию или ставить на учет.

Кроме выписки лекарств, которые продаются только по рецепту.

Когда солдат с ПТСР продолжает воевать, его состояние становится особенно сложным – потому что травма не завершается, а накапливается. Это не «ПТСР в обычном виде». Это хронический боевой стресс на фоне активной угрозы, и он протекает иначе.

Как это выглядит на практике

Симптомы подавляются, но не исчезают.

Мозг остается в режиме гипербдительности, что помогает выживать.

При этом сам человек теряет способность чувствовать (эмоциональное онемение), перестает спать (боится кошмаров или просто не может расслабиться), начинает видеть мир в черно-белых тонах – свой/чужой, жив/мертв.

В клинической практике это называется боевым эмоциональным истощением.

При этом само поведение человека меняется.

Повышается внешняя агрессия («лучше я убью первым»), начинает пренебрегать правилами безопасности («все равно умру»), появляется отстраненность от товарищей («зачем привязываться – завтра он погибнет»).

Кстати, если это офицер, то наоборот, может появиться патологическая забота о подчиненных как компенсация за невозможность спасти кого-то раньше.

Даже мышление искажается.

Возникает фатализм: «Все предопределено».

Появляется чувство вины выжившего: «Почему я жив, а не он?»

Но положа руку на сердце – чувство вины как правило вызвано инвазией организма и решается приемом препаратов, продаваемых в каждой аптеке.

Самая главная ловушка – это желание смерти, но не через суицид, а через «героический поступок» (например, броситься под огонь, чтобы спасти других).

Но это решается чаще всего нормальным сном, потому что вызывается элементарной усталостью.

Участвующие и присутствующие

Не все, кто был на войне, участвовал в боевых столкновениях.

Медики, связисты, логисты, наблюдатели – часто находились в зоне смерти, но не участвовали напрямую в боях.

У них тоже развивается ПТСР, но с небольшой особенностью – вина выжившего сочетается с чувством «второсортности».

Давайте сравним их.

Те, кто постоянно воевал (непосредственное участие)

- Наиболее высокий риск ПТСР – до 20-30% (по данным ВОЗ).

- Травма при этом самая прямая – убийства, ранения, смерть товарищей, постоянный страх.

- Часто сопровождается физической инвалидностью, что усиливает изоляцию.

- Мозг буквально перестраивается – миндалина (центр страха) гиперактивна, префронтальная кора (контроль) подавлена.

Те, кто был на передовой, но не участвовал напрямую в боях

- Риск ПТСР – ниже, но все еще значимый (10-15%).

- Травма при этом возникает не напрямую, но она ставит под вопрос самозначимость человека, когда ты видел смерть, но не мог повлиять, старался спасать, но не смог.

При этом возникает сложная форма вины – «Почему я жив, если ничего не сделал?»

А это порождает желание быть замеченным, страх быть забытым, комплекс «второго сорта» среди ветеранов.

Поэтому такие люди часто преувеличивают свою роль («я был в самом эпицентре»), требуют признания («я тоже страдал!»), стыдятся того, что не прошли через ад как другие.

Это – не лицемерие, а попытка восстановить самоценность в среде, где «настоящий герой» определяется по количеству боев. Такой ПТСР часто маскируется под стремление к справедливости, но на деле – это крик о признании: «Я тоже был там. Я тоже имею право на боль».

Осознание этого факта поможет избежать проблем в будущем.

При этом важно понимать, что ПТСР не зависит от силы характера.

На его появление влияет интенсивность и длительность травмы, наличия поддержки после самой травмы, предыдущего опыта (были ли травмы в детстве), и даже культурного контекста (в одних обществах – «стыдно болеть», в других – «ты выжил, и этого достаточно», что сейчас особенно хорошо заметно).

Точка невозврата

ПТСР не всегда становится хроническим.

1. Первые 1-3 месяца после травмы – критический период.

Многие испытывают кошмары, тревогу, гипервозбуждение.

У 50-70% людей эти симптомы самостоятельно ослабевают без лечения – особенно если их поддерживает семья, ситуация вокруг стабильна и нет повторных травм.

Это называется острым стрессовым расстройством (ОСР).

Но если симптомы сохраняются дольше 3-6 месяцев, риск перехода в хроническую форму резко возрастает. Именно в этот период критически важно вмешательство психотерапевта.

Конечно помогут и обычные методы – наличие любящей жены под боком, физическая активность, понимание от окружающих.

Без всего этого мозг фиксирует режим тревоги как норму, и человек учится «жить с ПТСР», а не избавляться от него.

2. Привыкание – это не исчезновение ПТСР, а адаптация.

Некоторые ветераны учатся жить с симптомами, маскировать их, подавлять.

Например, могут избегать триггеров (фейерверков, толпы), работать по ночам, чтобы не спать, и конечно же держать себя под постоянным контролем, чтобы не сломаться.

К сожалению, это не выздоровление, а компенсация. И она часто дает сбой через годы (при стрессе, болезни, старении).

3. Истинное исчезновение ПТСР возможно, но редко без долгого периода времени и личной безопасности.

Или без терапии.

Или глубокого личностного переосмысления.

В исследованиях ветеранов Вьетнамской войны (National Vietnam Veterans Readjustment Study) выяснилось:

- У около 15% ПТСР прошел полностью в первые 2 года.

- У 30% симптомы остались, но стали управляемыми.

- У 20% – развился хронический ПТСР, длившийся десятилетиями.

Аналогичные данные есть по ветеранам Ирака, Афганистана, Чечни.

Скажу только, что у нас они меньше )

Кайф от выживания

На ранних этапах войны ПТСР-подобные состояния действительно дают ощущение силы:

- Гипербдительность (я вижу все).

- Эмоциональное онемение (ничто меня не берет).

- Адреналиновые всплески (я жив, как никогда).

Это похоже на психический наркотик – мозг получает мощную награду за выживание.

Человек начинает ассоциировать себя с этим состоянием и теряет связь с миром вне войны.

Самый простой пример – это ветераны, которые после войны добровольно возвращаются в горячие точки, но не из патриотизма или денег, а потому что только там они чувствуют себя настоящими.

Это и есть психологическая зависимость от состояния боевой готовности.

Но самый плохой вариант, это если обусловлено травмой психики.

И в первую очередь это страх перед возвращением домой. Страх, что там могут тебя просто не понять. Что там одна только фальшь.

Страх, что только на войне ты по-настоящему живешь.

Тело как якорь

Мозг при ПТСР застревает в прошлом, но тело продолжает жить в настоящем.

Поэтому ключ к выходу из ПТСР – работа с телом.

Физические нагрузки (бег, плавание, силовые тренировки) снижают уровень кортизола и восстанавливают контроль над телом.

Дыхательные упражнения (например, диафрагмальное дыхание 4-7-8) активируют парасимпатическую нервную систему – «тормоз» для тревоги.

Массаж коленных чашечек и стоп – стимуляция проприоцептивных рецепторов, которые «возвращают» человека в тело.

Самовнушение через повторение фраз перед сном («Я в безопасности. Я дома») – помогает перепрограммировать автоматические реакции.

Это не излечит от ПТСР, но даст инструменты для управления им.

Кстати, насчет коленей – я не смог вспомнить в каком пособии для солдат видел у нас этот метод, но интернет мне подсказал, что массаж или надавливание на коленные чашечки, стопы и ладони относится к методам сенсорного заземления, которые используются в тактической медицине (Tactical Combat Casualty Care – TCCC) и программах психологической первой помощи для военнослужащих (например, в программах ВС США). Обычно просто указательным и средним пальцем с обеих сторон от коленной чашечки или чуть ниже делаются массажные движения.

Расскажите, если помогает )

Коварный союзник

ПТСР – это не враг, а искаженный друг.

Он родился как механизм выживания, позволивший человеку остаться в живых там, где большинство сломалось бы. Но, как любой защитный механизм, он опасен, если не отключается вовремя.

К нему легко привыкнуть, потому что он дает ясность, силу, четкость.

Но с него тяжело соскочить, потому что возвращение в мир требует доверия к окружающим, а мы все знаем какие даже здесь люди.

Когда солдат попадает под обстрел, его нервная система активирует автоматические программы выживания, заложенные эволюцией:

1. Гипербдительность – мозг сканирует все вокруг – звуки, тени, движения, что помогает заметить засаду, снайпера, мину, а в бою – это преимущество.

2. Эмоциональное онемение – отключение чувств (страха, жалости, сочувствия).

Это состояние позволяет стрелять, видеть смерть, и не быть при этом парализованным.

Без всего этого человек просто не способен адекватно действовать.

А мы все знаем, насколько далека война от адекватности

3. Флэшбэки память – травматичный эпизод запечатлевается ярко, детально.

Это уже чисто психология – обучение через страх.

4. Быстрая реакция «бей или беги» – адреналин, учащенное сердцебиение, сужение внимания, почему кстати сейчас не целятся одним глазом, как учили всегда.

Все эти реакции – не признак болезни, а нормальная физиология выживания.

Поэтому если вам поставили ПТСР, знайте, вы не больны.

Это общество сделало нас такими.

Ваш мозг не сломался.

Он слишком долго работал на пределе.

Представьте солдата как радиолокационную станцию, которая на боевом дежурстве сканирует окружающее 24/7 и это нормально.

Но если ее никогда не выключать, она элементарно перегреется и выйдет из строя.

Так и наша психика – продолжительный стресс без отдыха превращает адаптацию в патологию и только этим плох ПТСР.