В одном нашем конкурсе судей я представил как на скульптуре Михаила Шемякина. Ничего? Можно так?

Вот эту!

Но оставить их наедине с идеей М.Ш. не решусь. 

А потому миниатюра, где герой напоминает мне такого судью на АТ.

Уж не обессудьте. 

СОЛОМОН. Рассказ

            – Соломон Александрович!  Кофе по Вашему любимому рецепту готов, и через пять минут пожарю яичницу с беконом, как Вы любите, – раздался ласковый голос аспирантки Семеновой с кухни. 

            Профессор Соломон Александрович налил 50 грамм виски, набил трубку своим любимым голландским табаком, чиркнул спичкой, раскурил трубку и, откинулся в кресле, прикрыв глаза. Первым его встретил пряный, чуть дымный аромат. А затем на языке проявилась пикантная терпкость, игриво переплетённая со сдержанным, но отчётливым сладким привкусом.

            «Какие ощущения!» – подумал он, – Ничуть не уступают медленному утреннему сексу с Семеновой. Через три дня приезжает с курорта жена, надо все успеть. Купить такую же бутылку виски Джек Дэниэл, что я выпил. Да, на послезавтра обязательно клининг. Пусть все вылижут тут до блеска, как это умеет делать в постели Семенова».

            – А кстати, Настуся, есть идея. Тебе надо включить во вторую главу пример клининг-бизнеса. Большими темпами он развивается.

            – Соломон Александрович!  Я еще с примером туристического бизнеса не разобралась.

            – Ну да, ну да. 

Профессор кликнул мышкой. Вспыхнул экран компьютера, и новая статья о здоровом образе жизни тех, кому за семьдесят, где профессор доказывал, что лишь в комплексе можно решить эту проблему.  Статья была уже почти готова. Очень жестко удалась аннотация. Профессор, вооружившись обоймой аргументов спорил со сторонниками умеренного, но употребления алкоголя, написал яркие разделы об интервальном голодании, длительном сне, отказе от секса и табака, написал как он без единого пропуска совершает утренние пробежки, и теперь подробно расписывал питание стариков на неделю, где в длинный ряд встали  кефиры, твороги обезжиренные, каши без соли, молока и масла, супы (особенно гороховый суп), и  квашеная капуста, которую Соломон Александрович на дух не переносил.

Тут в дверь кабинета требовательно постучали, прервав полет мысли профессора. 

– Настуся, ты же знаешь меня нельзя тревожить, пока я не выйду. Сейчас допишу Введение,  и я весь твой.

– Моня! Это же я, Аглая – раздался голос жены. 

Профессор вздрогнул, стакан с виски выпал из его рук, а трубку он затушил в горшке с фикусом.

Поправив пижаму он прохрипел осипшим голосом:

— Войдите!.

Дверь распахнулась.

Аглая с загаром до шоколадного оттенка и с выражением лица, которое не предвещало ни забав с Семеновой, ни кофе ни виски, а одно только интервальное голодание, сказала?

– Ты почему не встаешь? Я так соскучилась, что решила сделать сюрприз.

Она сделала шаг вперед. 

— Соломончик, — медленно произнесла она, принюхиваясь. — Почему здесь пахнет виски, табаком, женскими духами? И что за голая женщина на кухне? И почему фикус дымится?