О лирике в прозе

Не так давно я прочёл «Вечер у Клэр» Гайто Газданова, а сейчас читаю «Стеклянного павлина» Татьяны Вольтской*. И чем глубже погружаюсь в оба текста, тем сильнее меня не оставляет одно странное чувство. Языки этих произведений — одного, написанного почти сто лет назад классиком русского зарубежья, и другого, совсем недавнего, принадлежащего поэту, который живёт и пишет в наши дни, — оказываются удивительно близкими. Настолько, насколько вообще может быть близка проза, созданная поэтом, и проза, вышедшая из-под пера прозаика, но прозаика с абсолютным поэтическим слухом.

Газданов в «Вечере у Клэр» пишет так, что проза всё время норовит обернуться стихом. Не в смысле ритмического рисунка — хотя и он там, конечно, присутствует, — а в самом способе сцеплять фрагменты друг с другом. Автор не ведёт историю линейно, не проводит героя от точки А к точке Б, а берёт читателя за руку и ведёт по памяти — своей и персонажа. Одна картинка цепляется за другую не логикой фабулы, а силой ассоциации, почти музыкальной по своей природе. Это очень похоже на то, как работает лирическое стихотворение: перетекание образов, где каждый новый абзац не столько продолжает предыдущий, сколько откликается ему другой интонацией, в другой тональности. Где-то мне встречалось мнение, что «Вечер у Клэр» — это не роман в привычном смысле, а скорее поэма в прозе, и с этим трудно не согласиться.

Вольтская же приходит в прозу из стиха и не отказывается от главного оружия поэта — от неожиданного, почти дерзкого сближения слов, от живой метафоры. Её фраза может вдруг повернуть туда, куда обычный прозаик вряд ли бы её повернул, потому что прозаик думает в первую очередь о сюжете, поступке или диалоге, а Вольтская — о том, как самым точным и выразительным образом передать состояние, атмосферу, почти физически ощутимую плотность пережитого. И этот зазор между действием и состоянием у обоих авторов исчезает. Для Газданова и для Вольтской язык становится не просто средством передачи информации, а местом, где происходит настоящая жизнь текста.

Они находятся на одной ветви русского литературного языка — там, где проза стремится к лирической свободе, а стих — к нарративной плотности, встречаясь где-то посередине. И тогда уже не различить, кто из них изначально был поэтом, а кто прозаиком. Газданов и Вольтская — два голоса одной традиции, разделённые временем, но удивительно созвучные. Если вы ещё не читали ни того, ни другую — попробуйте начать. Только приготовьтесь к тому, что после них обычная проза покажется вам слишком громкой и слишком плоской. Как после долгого разговора вполголоса, когда уже не хочется возвращаться к обычной бытовой речи.

____________

*Татьяна Анатольевна Вольтская включена Министерством юстиции Российской Федерации в реестр физических лиц, выполняющих функции иностранного агента.