Таможня дает добро!

Контрабандное бухло доставили на берег ночью. Крупная партия, несколько сотен бочек. Выставленные Береговой охраной дозоры вовремя засекли контрабандистов и, собрав отряд в сорок человек, один их офицеров повел своих людей в атаку. Как указано в одном из описаний, «пули свистели повсюду». Первым выстрелом один из преступников был ранен и впоследствии его нашли мертвым, но общий ход боя оказался не очень благоприятен для служителей закона – потеряв двоих товарищей, они были вынуждены отступить, а весь груз незаконно ввезённого бухла растворился в темноте.

Если кто подумал, что действие это происходило в «ревущие двадцатые», в разгар «сухого закона», вынужден разочаровать --  он ошибся лет на сто и берегом Атлантики. «Битва при Сидли-грин» состоялась в ночь с 3 на 4 января 1828 года, на побережье Суссекса.

Так уж «исторически сложилось», что в графстве Суссекс производили хорошую шерсть, которую охотно бы покупали всякие голландские купцы – но вот беда, в рамках защиты отечественного производителя экспорт шерсти в недоброй старой Англии был тупо запрещен, а с 1824 – разрешен, но с довольно неприятным налогом. Однако, как часто бывает, «если нельзя, но очень хочется, то можно» и там, где буксовал официальный рынок, начал работать рынок черный. Разумеется, господа контрабандисты быстро смекнули, что таскать товары лишь в одну сторону не так выгодно, как в две. Осталось лишь найти что-то подходящее, пользующееся в старушке бриташке стабильным спросом, который тем самым официальным рынком удовлетворялся не очень.

И такой товар нашелся, точнее, нашлось много разных товаров, но конкретно в тот раз ребята везли джин. Для понимания масштабов – в одном из источников указывается, что в начале девятахи: «ежегодно в Сассекс контрабандой ввозилось от трех до четырех миллионов галлонов джина, рома и других спиртных напитков.»

Первоначально придуманный где-то в Голландии, напиток из вереска можжевельника (jenever) очень быстро разошёлся по всему миру. В Англию он приехал вместе с Вильгельмом Оранским и уже в следующем веке англичане распробовали его так, что мало никому не показалось. 

Первая половина восемнадцатого века известна как период «Gin Craze», «джиновой лихорадки» (хотя тут стоит оговорить, что под «джином» в тот период могли понимать вообще все крепкие дистилляты). В одном случае 1734 года женщина по имени Джудит Дюфур забрала своего двухлетнего ребенка из работного дома, задушила его, сбросила тело в канаву и продала новый комплект одежды ребенка за 1 шиллинг и 4 пенса, чтобы купить джин. А вообще в то время по статистике средний лондонец выпивал 14 галлонов джина (63,65 литра) в год. Учитывая, что тогдашний хлипкий и несытый народец конкретно так вело уже примерно со ста грамм, то есть миллилитров, можно сказать, что среднестатистический лондонец практически не просыхал! 

Классика тех лет, объявление: «Drunk for 1 penny, Dead drunk for tuppence, Straw for nothing!!» (За пенни пьян, за два пенни мертвецки пьян, солома бесплатно!). Джин продавали парикмахеры, разносчики и бакалейщики, некоторым рабочим давали джин в качестве части заработной платы. Что принципиально – джином, в отличие от всякого пива и прочего, действительно получалось быстро и качественно упиться, примирившись таким образом с окружающей недоброй действительностью. При этом, в отличие от пива, продававшегося преимущественно в «мужских» заведениях, джином торговали, как уже сказано выше, повсюду и по этому поводу британцы с удивлением выяснили, что баба, может, и не совсем человек, но джин может хлестать ничуть не хуже мужика.

В какой-то момент даже до традиционно находящегося на другой планете правительства все же дошло, что проблема есть и с ней надо бы что-то сделать. Мода на «сухие законы» тогда еще не появилась, поэтому решили ограничить поток бухла финансово -- Закон о джине 1736 года обложил розничную продажу джином налогом в размере 20 шиллингов за галлон и запретил продажу джина без годовой лицензии стоимостью 50 фунтов стерлингов. Принимавшие этот закон весьма опасались беспорядков, но поскольку в последние дни торговцы распродавали запасы спиртного, ничего так и не случилось – кроме валявшихся повсюду пьяных тел. Судя по тому, что беспорядки все же случились, но в следующем, 1737, народ успел не только набухаться, но и запастись впрок.

За следующие семь лет было выдано всего две лицензии. 

Но, как уже было сказано выше, там, где кончается полиция, начинается Беня.  Жизнь в недоброй старой Англии особо лучше не становилась (по крайней мере, не для всех) и бухать народ по-прежнему хотел со страшной силой. Удовлетворять этот спрос взялись контрабандисты и самогонщики. 

Впрочем, уже в 1743 году казне вновь захотелось денег и цену за годовую лицензию скинули до 20 шиллингов – только заплати, родной! Правда, и эти гроши платили не все – в 1749 только в Лондоне более 4000 человек были осуждены за продажу спиртных напитков без лицензии.  Дальше маятник пошёл обратно – в 1751 году лицензия опять подорожала  до 2 фунтов стерлингов в год.

Кое-какое действие это возымело, народ вроде бы стал бухать поменьше, правда, до сих пор не очень понятно, чем это вызвано – то ли серия неурожаев, то ли пиво подешевело, то ли просто значительная часть крепкого бухла так и продолжала течь в глотки англичан мимо фициальной статистики (и налогов). 

Откручивать эти гайки обратно начали уже в девятнахе, целой серией законов. В частности, в 1828 привели в порядок выдачу лицензий – а то там были уложения еще Эдуарда VI в виде «Закона о пивных» 1551 года, снизили пошлины… ну и пошло поехало, в смысле роста официального потребления джина. Именно тогда в недоброй старой Англии появились так называемые gin palace – дворцы джина, где не предусматривалось мест на посидеть. Зашел, купил, принял на грудь, уступи место у стойки другому жаждущему.

Но борьба британцев с зеленым змием во второй половине девятанхи – «это уже совсем другая история».

А на рисунке инспектор Грин пытается понять, как эту гадость вообще можно пить?