Попаданцы - в чем секрет популярности жанра?

Доброго вечера читающим.
Сейчас возможно выражу не очень популярное мнение для этого ресурса, но, вот хоть убей, не понимаю популярности этого жанра. Большинство попаданческих историй должны начинаться и заканчиваться почти сразу. Что-то вроде:

Пролог, в котором случается внезапное (нет).

Антон Васильевич нажал «Обновить» на странице рабочей почты ещё раз. Часы показывали без пяти шесть, а счетчик входящих писем показывал ноль. Трекер задач горел красным: дедлайн по «Стратегии оптимизации региональных логистических потоков» переместился на сегодня, хотя вчера был на пятницу. Ипотека, кредит на кроссовер, марафон «Мой карьерный рывок – от низшей ступени до трона золотого» от корпоративного университета, всё это создавало атмосферу невыносимого давления. Антидепрессанты уже не работали, а до отпуска было ещё два месяца. Выйдя с работы ровно в восемнадцать ноль-ноль, он успел подумать: «Хорошо бы сейчас просто рухнуть в траву, а не вот это вот всё».

И рухнул.

— В смысле — рухнул? — Спросите вы. А вот так. Ни вспышки, ни портала, ни мага, ни цыганки. Просто асфальт парковки закончился, и Антон Васильевич провалился в мокрую, пахнущую гнилью темноту.

Глава 1, которая короче обычного, но зато честнее.

Он очнулся от вони. Не той дезодорированной вони офисного кондиционера, который давно не мыли, а настоящей — до спазма в горле. Пахло гниющими растениями, болотной водой, серой и чем-то огромным, что только что здесь намочило землю. Его стошнило, еле-еле Антон успел повернуть голову на бок чтобы не забрызгать себя самого.

Антон приподнялся на локтях. Ладони ушли в чёрный жирный ил. Вокруг стояли стволы — не деревья, а именно стволы. Толстые, узловатые, без коры, увенчанные пучками жёстких, похожих на пальмовые, листьев. Местами из земли торчали гигантские хвощи толщиной с его ногу.

«Заказник? Ботанический сад? — Мысли ворочались, как ржавые шестеренки. — И почему трава жёсткая, как пластик?»

Он сел. Кроссовки утонули в мхе. Жара стояла не та, к которой он привык — пыльная, городская. Эта была влажной, как в бане, и давила, давила со всех сторон, не только на грудную клетку, но и на весь организм сразу. Воздух хотелось пить и смахивать с себя как пленку. Антон машинально пощупал карманы: ключи, портмоне без наличных, пачка сигарет и зажигалка.

«Хорошо. Покурить и искать дорогу», — сработал менеджерский рефлекс.

Он встал. Ноги дрожали. Лес — если это можно было назвать лесом — шумел не так, как нормальный. Там, наверху, жёсткие листья терлись друг о друга с громким шелестом. Ни одной птицы. Зато цикады — вернее, что-то, похожее на цикад — драли глотки так, что закладывало уши.

— Эй! — крикнул Антон для проверки. Голос утонул в этой вязкой духоте.

Он сделал три шага и заметил первое, что сломало картину «споткнулся и очнулся в ботаническом саду». Между хвощами виднелся отпечаток лапы. Не собачий, не волчий. Трёхпалый, размером с крышку мусорного контейнера, с глубокими вмятинами от когтей. Отпечаток был свежий — в углублениях ещё плескалась вода.

Антон замер. Лоб покрылся холодным потом.

— Это след птицы, — прошептал он, хотя в душе уже всё понял. — Страус эму. Я где-то недалеко от страусиной фермы. А он сбежал оттуда.

Он поднял голову. Сквозь папоротники, покрытые красноватыми пятнами, пробивалось солнце — обычное, привычное. Но оно светило сквозь дымку, которой не должно было быть. И запах. Этот доисторический, сладковато-гнилостный запах, который он вычитал когда-то в научпопе: «Климат мелового периода — парниковая атмосфера с высоким содержанием кислорода».

«Бред. Катастрофа — вот что это. Выброс метана с болот. Галлюцинации. Хотя, мне ж до болот, как до Китая раком».

Он вытащил зажигалку. Кремень щёлкнул, запах газа ударил в нос — реальный, родной. Антон глубоко затянулся, и дым показался ему самым правильным и понятным, что случалось за последние десять минут.

— О’кей, гугл, — сказал он вслух, пытаясь взять панику под контроль. — О’кей. Первое: я не в Подмосковье. Второе: эти папоротники — гигантские. Третье: следы трёхпалые.

Он даже попытался улыбнуться. Человек с МВА не может просто так сгинуть в меловом периоде. Он прочитает горизонт, найдёт реку, построит плот, доберётся до моря, где встретит людей. Неандертальцев, там, или кроманьонцев. Хотя нет, меловой — это динозавры. А люди появятся через сотню миллионов лет.

Мысль о полном одиночестве ударила под дых. Антон выбросил сигарету и машинально затоптал её в ил.

— В любом случае, надо встать лицом к солнцу и идти на север. Почему на север? Там просто безопаснее, эти гигантские ящеры не могут жить в холодном климате, а я смогу, — Антону практически удалось себя успокоить, — и курить брошу, всё равно нечего будет.

Он сделал шаг. Второй.

Кусты слева шевельнулись. Не от ветра — потому что ветра не было.

Антон повернул голову. Навыки выживания у него были на уровне «посмотреть ролик про разведение огня на YouTube». Но базовый инстинкт сработал: он присел, выставив перед собой руки — смешной, беспомощный жест офисного планктона перед лицом вечности.

Из зарослей высунулась морда.

Глаза жёлтые, с вертикальным зрачком, как у крокодила. Но крокодилом это не было. Морда заканчивалась костяным воротником. Ноздри — щелями. Она не рычала. Она просто смотрела, склонив голову набок, как любопытная курица.

— Хороший… — прошептал Антон и начал медленно тянуться к ключам. В голове пронеслось: «Ключами можно звенеть, животные боятся резких звуков». Он стиснул связку.

Морда подалась вперёд, и следом из папоротников вылезло всё остальное. Зверёк размером с крупную индейку, на длинных ногах, с цепкими передними лапами. Небольшой такой динозаврик. Травоядный, наверное. Вон клювик плоский.

— Пошёл! — крикнул Антон и затряс ключами.

Динозаврик замер, потом резко дёрнул головой и издал звук — не рык, а скрежет, похожий на лязг арматуры. И тут из кустов высыпала вся стая. Десятка полтора таких же. Они не нападали. Они сбежались на шум, как голуби на брошенную булку.

Антон выдохнул — и тут услышал второй звук. Со стороны болота.

Глухой, утробный, низкочастотный, от которого задрожала земля и вода в отпечатке лапы пошла рябью. Травоядные динозаврики мигом забыли про Антона. Они бросились врассыпную, сминая хвощи, и через пять секунд из тени вышел тот, кто оставил тот след.

Антон посмотрел вверх. Когтистая трёхпалая лапа, мускулистое бедро, дальше — чешуйчатое брюхо, и там, на высоте четырёх метров, — челюсти. Челюсти, полные зубов. Это был не тираннозавр. Меньше, быстрее, злее. Теропод, каких рисуют в книжках про юрский период, только он был настоящим.

У Антона кончились менеджерские инструменты. Не работали никакие механизмы мозгового штурма, да что там штурм, мозг отказывался работать в принципе. Он вспомнил вдруг не о маме, не об ипотеке, а о том, что так и не сдал отчёт по KPI региональных складов. И почему-то это показалось самым важным.

Челюсти опустились и сомкнулись. Последнее что услышал Антон, был хруст его собственных костей.

Эпилог

Руководитель департамента, вскрыв на следующее утро трекер задач, увидел, что Антон Васильевич не закрыл задачу «Стратегия оптимизации». Красный кружок статуса горел «просрочено». Он набрал номер. Антон не ответил.

— Ну и работнички пошли, — сказал руководитель департамента и поставил Антону в план «разбор полётов».

Больше про Антона Васильевича никто ничего не узнал. Ни палеонтологи, ни археологи. Потому что от менеджера среднего звена в меловом лесу не осталось ни косточки, ни клочка фирменного поло, ни даже золотого кольца — всё бесследно растворилось в желудочном соке динозавра.

А лес шумел дальше.