Архетипы Бейкер-стрит

I. От Хоупа к Мориарти: Эволюция Тени

В экранизации «Этюда в багровых тонах» Игоря Масленникова, где Ватсон знакомится с Холмсом и подозревает, что тот является преступником, звучит очень важная мысль — что преступник и сыщик являются разными сторонами одного и того же явления — преступления. Холмс говорит Ватсону, что тот прав в своих выводах, только перепутал знак.

Именно это, хотя и не звучит в повести напрямую, является лейтмотивом всего цикла и достигает своей кульминации в противостоянии Холмса и Мориарти. Тяга Холмса к кокаину и музицированию — это гениальные штрихи, которыми сознательно или неосознанно Дойл «награждает» своего героя, указывая на способ сублимации той энергии, которая ведёт Мориарти к преступлениям. Но обо всём по порядку.

Холмс часто ставит справедливость выше закона, присваивая себе право судить. В «Голубом карбункуле» он отпускает вора Джеймса Райдера, потому что тюрьма превратит его в рецидивиста. В рассказе «Конец Чарльза Огастеса Милвертона» Холмс с Ватсоном совершают кражу со взломом и становятся укрывателями убийцы. Холмс отказывается помогать в расследовании преступления, потому что женщина, убившая шантажиста, по сути, уничтожила абсолютное социальное зло.

Джефферсон Хоуп из «Этюда в багровых тонах» действует тем же методом. Он предлагает своим жертвам добровольно выпить яд, разделяя с ними при этом риск поровну. Однако по масштабу ему далеко до Холмса. Он не дотягивает до зловещего величия мысли, необходимого, чтобы считаться психологическим двойником великого сыщика. Хоуп — обычный человек, раздавленный системным злом, движимый личной вендеттой.  Однако его образ в повести — отнюдь не схематичен: Конан Дойл, возможно, впервые в истории жанра сделал преступника носителем альтернативной, мрачной справедливости.

Кроме того, в «Этюде…» Конан Дойл впервые формулирует идею изоморфизма (структурного подобия) между сыщиком и его антагонистом. Едва лиэто случайно, ведь «Этюд в багровых тонах» — первая проба Дойла в детективном жанре. То есть, автор изначально если не задумал, то интуитивно уловил суть предстоящего конфликта.

Вообще говоря, для дебютного произведения спектр новаторства воистину изумляет. Неслучайно публика затем требовала всё новых и новых «серий» о Холмсе.

Именно из заложенного в «Этюде…» семени о «равенстве по модулю» между сыщиком и преступником закономерно вырос профессор Мориарти — персонифицированная Тень Холмса в её чистом, законченном виде. Обратите внимание на то, как Юнг определял Тень: не как «плохую сторону», а как сумму качеств, которые Эго не признаёт своими, но которые обладают равной или превосходящей силой. Мориарти — тот же Холмс, но лишённый всякой эмпатии, использующий интеллект не для установления справедливости, а для меркантильных целей. Это «наполеон» преступного мира, чей мозг работает как совершенная машина. Различие между Холмсом и Мориарти — только в знаке, и Холмс это знает: «Но в его жилах течет кровь преступника, — объясняет он Ватсону. — У него наследственная склонность к жестокости. И его необыкновенный ум не только не умеряет, но даже усиливает эту склонность и делает ее еще более опасной». Это и есть диалог Эго с Тенью: признание того, что твоя величайшая сила и твоё величайшее потенциальное зло имеют общий корень.

Тогда схватка у Рейхенбахского водопада — не битва героя со злодеем, а символическая попытка Эго слиться с Тенью или уничтожить её, хотя бы и ценой собственной жизни. Холмс исчезает в пучине (символ коллективного бессознательного), унося с собой и «тёмную математику», чтобы позже воскреснуть, как и положено мифическому герою.

II. Ирэн Адлер как Анима: Иррациональное против интеллекта

В аналитической психологии Анима — это бессознательная женская сторона мужчины, персонифицирующая иррациональное чувство, интуицию и связь с коллективным бессознательным. Это тот самый внутренний образ, который заставляет логос замолчать перед лицом эроса.

Ирэн Адлер появляется в цикле один раз, да и то мимоходом, но навсегда остаётся «Этой женщиной» — архетипической формулой, возводящей конкретную личность на уровень мифа. Её победа над Холмсом не случайна, но строится отнюдь не на ловкости ума, в чём она, вероятно, не смогла бы состязаться со знаменитым сыщиком. Холмс просчитывает каждый её шаг как «мыслящей машины», но терпит поражение, когда Ирэн поступает как живой человек: переодевается, чтобы попрощаться с ним (фактически — увидеть его лицо, движимая эмоциональным порывом), и исчезает.

Холмс восхищается не умом Ирэн, а её способностью действовать интуитивно, уравновешивая эмоциональным интеллектом его рациональный разум, и тем самым выходя из зоны действия его анализа. Свою победу она одерживает не на поле Логоса, где у неё не было бы шансов, а на поле Эроса/Интуиции, которое для Холмса является «слепой зоной».

Ключевым символом эпизода становится момент, когда он просит в награду её портрет. Застывший образ — это проекция, которую он может хранить, не вступая с её носителем в реальный контакт. По Юнгу именно так Эго взаимодействует с Анимой: не через доминирование, а через контакт с внутренним образом. При слабой интеграции Анима может даже захватывать сознание, вызывая проекции и перепады настроения — это же точное описание истории краткого знакомства Холмса с «Этой женщиной»! Ирэн Адлер доказала, что его рациональный аппарат не может просчитать всё, и это повергло сыщика в священный трепет, излечив от высокомерия чистого интеллекта.

Вот в чём секрет обаяния персонажей, появляющихся в цикле мимолётно — как падающая звезда, — и оставляющих читателя с тем же чувством восхищённой растерянности. Они глубоко архетипичны, существуют, что называется, «от века», как сама психика, и эта укоренённость в бессознательном даёт им мгновенную узнаваемость, наделяет внезапной глубиной.

Что дальше?

Это начало моего довольно объёмного анализа канона Артура Конана Дойла о великом сыщике. Полностью исследование можно прочитать здесь. Что вы найдёте в работе?

Введение

Архетипы Бейкер-стрит. Секрет вечной актуальности Холмса (18 тысяч символов)
I. От Хоупа к Мориарти: Эволюция Тени
II. Ирэн Адлер как Анима: Иррациональное против интеллекта
III. Психическая мандала: Архитектура устойчивости на Бейкер-стрит
IV. Ватсон как демиург: рождение Самости
Послесловие: Аппарат, пришедший позже

«Собака Баскервилей»: Цербер на болотах (18 тысяч символов)
1. Пёс как архетип Тени рода
2. Болото как символ Бессознательного
3. Стэплтон: болотный демон
4. Холмс: Самость в двух стихиях
5. Периферийные персонажи: складываем мозаику
6. Женское как жертва
7. Ватсон как проводник читателя
Вывод

«Пёстрая лента»: Дракон в спальне (8 тысяч символов)
1. Негативный Сенекс: Доктор Ройлотт как извращённый Отец
2. Атмосфера ужаса: домашняя готика
3. Вторжение Хаоса: Болотная змея как стихия
4. Мать и смерть: вытесненный женский мир
5. Холмс как экзорцист

Заключение

Полное эссе «Архетипы Бейкер-стрит»

С уважением, Алексей Черкасов