Война и поцелуи. Прямое и обратное утверждение

В моем прошлом посте в коментах зацепили интересную тему. И я решил ее развить.

Имеем прямое утверждение 

«Если целовать некого, то и воевать не за что»

И обратное

«Если есть кого целовать, значит, есть за что воевать»

На первый взгляд кажется, что это должно работать в обе стороны. Но давайте рассмотрим ближе. 

Прямое утверждение «Если целовать некого, то и воевать не за что» определяет нижнюю точку человеческого экзистенциального минимума. Это манифест абсолютного одиночества: когда у человека нет ни одной живой привязанности, война превращается в бессмысленную мясорубку ради чужих абстракций. Любовь, близость, тот самый пресловутый поцелуй — это фундамент, ради которого герой готов переступить через инстинкт самосохранения.

Но что если перевернуть это уравнение?

Почему наличие того, кого ты любишь, автоматически не делает тебя солдатом? Почему можно иметь «кого целовать», но при этом наотрез отказываться воевать?

Близкий человек — это не просто объект для поцелуев, это гавань. И когда у тебя есть эта гавань, идея добровольно уйти из неё на фронт, чтобы сгнить в окопе под артиллерийским обстрелом, выглядит актом предательства.

Если ты погибнешь, кому останутся эти поцелуи? Война требует от человека стать машиной. Но возвращаются ли из этой стали обратно в человека? Тот, у кого есть ради кого жить, понимает: худший способ защитить любимых — превратиться в строчку в похоронке.

С возрастом и опытом наносной пафос о «великой битве за будущее» осыпается, как старая штукатурка. В молодости кажется, что война — это красивый эпос, где ты защищаешь свою прекрасную даму от мирового зла. Но с возрастом возникает ощущение, что за громкими лозунгами скрывается борьба за власть, ресурсы и влияние, к которым твоя личная жизнь не имеет никакого отношения. Наличие любимого человека обостряет это понимание. Ты думаешь: «Какое отношение это имеет к нашему теплу?». Любовь становится не топливом для войны, а главным аргументом против неё.

Война требует гормонального угара, максимализма, слепой веры в собственное бессмертие. Но когда у тебя уже есть морщины, опыт и «тот самый человек», приоритеты меняются.

Вектор смещается от "идти и побеждать врагов" к "сберечь то малое, что удалось построить в этом сумасшедшем мире". Тебе больше не нужно доказывать миру свою силу ударом. Тебе хочется, чтобы от тебя просто, наконец, от**бались, дав возможность спокойно дожить жизнь рядом с тем, кто тебе дорог.

Наличие того, кого ты любишь — это причина жить, созидать и прятаться от бури, но никак не причина в эту бурю лезть. Прямое утверждение говорит о дефиците смысла. Обратное же напоминает: любовь эгоистична в хорошем смысле. Она хочет обладать и присутствовать, когда война требует отдать и исчезнуть. 

Поэтому — в обе стороны утверждение не работает.