Роман № -1

Здесь дует из углов. Волнение ума, как зуммер
телефона, застрявшего в складках пустого пальто.
И, если мир, как считает Антон Николаевич, умер,
то его не спасёт ни метафора, ни никто.
Облачась в псевдо жанр, как покойник в парадный саван,
эта вещь притворяется книгой, хотя внутри —
лишь условный сюжет, что на живую нитку сляпан,
чтобы склеить страницы разваливающейся Твери.

Ни героев, ни арок. Один лишь конфуз для самости.
Под коробку черепа, тупо чеканя шаг,
набегают ежи — порождение местной сырости,
привлечённые запахом букв, что ушли в тираж.
Автор верит в последовательность кирпичиков-слов, в значенье
собственного присутствия в центре пустой среды,
где любое читательское, прости господи, увлеченье
оставляет во рту лишь привкус речной воды.

Этот мир не спасти. Так к чему раздавать авансы?
Проще вывернуть наизнанку карманы пальто.
Там, где классик искал бы сюжетные реверансы,
наш хореограф слова выводит глухое «то, что»,
убеждая, что хаос отвлечь ещё можно тропом.
Но ежи под корой начинают свой вечный пляс.
И филолог Катрин, склонясь над условным ума окопом,
созерцает, как ноль поглощает, не морщась, нас.