Хищник или жертва?

Он был огромного роста — где-то метр девяносто пять, а то и все два. Обилие жировых запасов свисало во все стороны складками: из под рук на боках и огромным животом, который висел практически до колен. Грязная белая майка была здорово растянута, ткань чудом справлялась. Он был в старых шароварах и потертых сандалиях, с лысиной на голове. Желтые потрескавшиеся ногти больших пальцев стоп не остригались годами. В крепких руках он держал двуствольное ружьё, и, громко дыша, по-хозяйски прохаживался по своей ферме, заставляя доски скрипеть под его весом. Я не помню, что я там делал, но моя компания ему явно была не по душе. Когда он меня заметил, он бросился за мной. Прозвучали выстрелы. Было страшно. Такому гиганту достаточно было просто дотянуться до меня, навалиться сверху, и я бы, скорее всего, задохнулся под тяжестью его веса. Ферма была ветхой и состояла из огромного количества соединённых между собой в хаотичном порядке помещений. План-проект этой местности писал сюрреалист: трухлявые доски, бесхозная мебель, откровенно торчащие из пола ржавые гвозди. Не ферма, а полоса препятствий. Я точно помнил, что мой мотоцикл был припаркован за калиткой на улице. Холодный рассудок подсказывал: нужно убираться отсюда. В какой-то момент мне удалось ускользнуть из виду. В одной из комнат я обнаружил ружьё, один в один как у него. Повезло — оно было заряжено. Я замешкался. Хищник появился из ниоткуда и схватил меня за рукав. Машинально, абсолютно неосознанно я развернулся… И дуло выпустило дробь наружу, издав громкий хлопок, высвобождая колоссальную энергию. У гиганта стало на одно ухо меньше. Кучка железных шариков прошла чуть левее щеки, вырвав кусочек черепа. Но, судя по всему, этот парень был не из робкого десятка, он явно был гнойной раковой опухолью для всего мира и профессионально создавал проблемы. Гад даже не пошевелился. Я сделал два шага назад, и он тут же бросился за мной, несмотря на увечье. Мне было очень страшно, и очень хотелось как можно быстрее убраться оттуда. Но что-то замедляло мои движения. В таких экстремальных ситуациях не до самоанализа. Чувствовать — чувствую, но объяснить себе природу своих чувств просто не успеваю. Схватка продолжилась. Он попытался схватить меня еще раз, я увернулся. У меня в руках откуда-то оказался небольшой ножичек. Откуда? Как? Некогда... Я нанёс несколько ударов под его правую руку. Лезвие утопло в жире как в масле. Щёлк, щёлк, щёлк. Чётко, хлёстко, быстро. Но гигант словно ничего не почувствовал. Мне удалось выбежать через узкую щель в стене в соседнее помещение. Толстяк рассвирепел и принялся разносить стену кулаками, но это было уже за моей спиной. Я этого не видел, лишь слышал. У него же было ружье? Почему он не стреляет?  Мои руки были в крови. В его крови. Или в моей? Я уже на улице. Вот она, заветная калитка. Пятьдесят метров по траве. Несмотря на то, что ворота были высотой метра полтора, мне удалось их перепрыгнуть одним махом, так, словно я олимпийский чемпион по прыжкам в высоту. И вот мотоцикл, ключи в кармане. Толстяк где-то далеко позади, он ещё даже не покинул здание. Идеальный момент, чтобы смыться отсюда. Но нет, я должен остаться. Это гигантское зло, причина моих страхов и обид, никуда не денется, он будет преследовать меня и дальше. Куда бы я ни отправился, где бы я ни был, я буду всегда думать о том, что он настигнет меня. Мне однозначно нужно прикончить его здесь и сейчас, тем более он ранен, тактически это правильно! Надо добить! Страх помогает выжить, но намерение обслуживает эту цель гораздо осознаннее. Я зарылся в сухие листья возле забора и через щель наблюдал за тем, как он выйдет из дома. И, действительно, всё так и вышло — маньяк показался. Но мой антагонист был не из глупых, он увидел мой мотоцикл через решётку калитки и понял, что я всё ещё где-то неподалёку. Вместо того, чтобы выйти за территорию фермы и оказаться в уязвимой зоне, он упал на землю, подготовил своё ружьё и лёг в засаду. В этот момент я понимал, что, если он меня заметит, ему ничего не стоит прострелить забор насквозь и убить меня. В какой-то момент мне даже показалось, что он меня увидел. Я всё ещё мог отползти в сторону и убежать в лес, броситься в тьму, где такой медлительный враг не настигнет меня. Ситуация изменилась, теперь мы наравне. Я в засаде - он в засаде, я могу убежать, я могу спастись, я могу выжить, но я остаюсь. Почему? Я должен закончить это здесь. Он сильнее, страшнее, больше, опаснее, но он жертва, а я хищник. По-другому быть не может. 

Я проснулся. 26 июня 2026 года. Всё это мне приснилось сегодня ночью.

Я всё утро размышлял, почему мне снится такое. Кстати, это не первый раз, когда я наношу увечья маньякам и убийцам, которые меня преследуют. Не знаю, что напишут психологи, но подобные сценарии регулярно приходят ко мне во сне последние лет пятнадцать. Меня преследуют, я защищаюсь. Не сколько убегаю, а именно защищаюсь, с азартом компьютерной игры. На самом деле понятия «хищник» и «жертва», — это всего-навсего ярлыки, которые мы присваиваем своей голове, себе или кому-либо, кем бы он ни был. Ещё в детстве я неоднократно наблюдал похожие сценарии: сильный, крепкий человек начинает обижать слабого, а в результате получает сдачи, да так, что будь здоров! На самом деле сильный действительно сильнее, и у него есть все условия для того, чтобы уничтожить в пух и прах свою жертву. Но сила и власть, к которым он привык и которых он достиг, расслабляют. Сильному кажется, что то, чего он достиг, будет всегда являться его привилегией. Он часто не работает над своей силой - открывается, расплываясь в легкомыслии. Слабый же всерьёз осознаёт угрозу и основательно готовится. Не всегда, но часто. Если страх убивает потенциал, то жертва остаётся жертвой навсегда. Если же жертва справляется со своим страхом и выстраивает чёткий план действий, у неё появляются шансы превратиться в хищника. Интересно, но подобные сюжеты мы наблюдаем в политике, бизнесе, спорте и многих других направлениях жизнедеятельности общества. Любой человек, любая организация и любая страна могут стать жертвой. Жертва — это не подтвержденный статус, жертва — это ярлык, который кто-то повесил на вас. Нельзя быть жертвой человека или жертвой по своей природе, жертва — это всего-навсего предмет намерения. Если вы спровоцировали чьё-то намерение, и неважно, сильная это или слабая организация, либо личность, вы становитесь жертвой. В хорошем и честном бою, таком, какой был в моём сне, мой обидчик считал меня жертвой, но в результате оказался жертвой сам... 

Бой не закончился, скоро настанет ночь, и я вернусь за ним.