Девочка, которая все разрушила (Нэштона)

Нэштона всегда считала, что у них идеальная семья. Что папа с мамой любят друг друга - в этом никто не сомневался. И что детей обожают, тоже. Хоть так и велели Учителя, но не у всех получалось. 

И Нэштона все это разрушила своими ручонками малолетней дуры. 

Ненавидеть себя-шестилетнюю все же странно, но когда Нэштона не ненавидела, ей становилось страшно. Это было еще хуже. 

Началось все не с разбитого окна и не с засова на двери, хотя и с них тоже. Началось с того, что старший брат заболел. 

Это было странно. Это Нэштона всегда была мелкой злой писклей, а Ноа никогда не плакал, не смеялся, не торопился, не падал, не ушибался и, конечно, не болел. Все началось как-то внезапно, мама тогда была в домене, а папа за ними приглядывал, они жили дома на острове, было лето. Еще вчера у Ноа все было в порядке, а потом он слег. 

В общем, Ноа заболел. 

И потянулись долгие нудные дни. Маленькой Нэштоне казалось, что прошла гребаная вечность, а взрослая Нэштона и сейчас не знала, действительно ли прошло много времени, или ей показалось. Выздоравливать старший брат и не думал. 

Нэштона вовсе не хотела разбивать окно. Она бросала камушки, чтобы Ноа услышал и выглянул. Ноа не слышал, один камень оказался больше других, ну и. Папа взял ее за руку и увел, а потом вставил новое окно и вместе с ним решетку. Он не ругался, но Нэштона и сама понимала, что окна бить нехорошо. 

Так что она пробралась брату в комнату. 

Ноа лежал на кровати и смотрел в потолок. На Нэштону он посмотрел, только когда Нэштона начала его трясти. И глаза у него были - Нэштона до сих пор не знала, что там было, свет не свет, но что-то было, такое. Потом прибежал папа, вытащил Нэштону в коридор, и строго сказал, что беспокоить больного нельзя. А потом повесил на дверь комнаты замок.

Ну ладно, это все Нэштона понимала. 

Испугалась она, когда папа приготовил завтрак только для двоих. Разоралась и заревела, потому что решила, что папа не хочет кормить Ноа, потому что думает, что Ноа умрет. Глупость, да, глупость- папа очень испугался и объяснил, что больному нужна особая еда, но страх-то никуда не ушел.  

Ноа всегда был рядом. Должен быть рядом. Теперь Нэштона боялась. 

Нэштона в той жизни мало что понимала, но кое-что все-таки понимала. Если папа не справлялся, надо было позвать маму. Мама приедет, и все станет как раньше. Чтобы ее позвать, папе нужно съездить в посёлок и там позвонить. Но папа об этом как будто забыл. 

Прошлым летом Нэштона лазила по крыше дома, упала и расшиблась, и родители привезли из поселка врача. Врач замотал руку в белый гипс, и теперь рука работала. Так что врач - это тема. 

Так Нэштона папе и сказала. 

Папу многие люди боялись, но Нэштона - никогда. Даже когда она утащила его клановый нож и потеряла, папа только смеялся. А теперь Нэштоне почему-то стало страшно. 

Их остров соединялся с берегом песчаной косой во время отлива. Поздно ночью Нэштона тайком выбралась из дома и побежала в посёлок. 

Нэштона и сейчас помнила этот путь. Могла закрыть глаза и повторить до мельчайшей детальки. Каждый камушек, каждый корень, каждую рытвину на тропинке. Представляла этот путь тысячи раз. На ощупь в полном мраке могла пройти. 

Прибежала в поселок, заколотила в первый дом. Там жили морские коньки. Разбудила, побежали на станцию, позвонили. 

На следующий день приехал дядя. 

Папу взяли под стражу. 

Вот так вот. 

***

Тогда Нэштона ничего не понимала. Что она понимать могла, в шесть-то лет. Почему все её жалеют, почему мама, когда приехала, обнимает ее и плачет. Она и сейчас знала далеко не все. И не знала, что тогда услышала, а что потом. 

Вся община Уллуит в курсе, что Нэштона плакса, по крайней мере, Нэштоне так кажется. И сейчас приходится зажмуриться, потому что глаза жжет. 

Медузу-Мэйве обвинили в попытке убийства собственного сына. 

Медуза-Мэйве видел, что его сын умирает от проснувшегося светлого дара, и просто смотрел. 

Отца выдала маленькая дочка. 

Храбрая маленькая Нэштона спасла старшего брата. 

Папа убийцей не выглядел. Папа выглядел очень растерянным и несчастным. И Ноа все отрицал. Когда через месяц встал на ноги, конечно. Говорил, что его лечили. Нэштоне всегда казалось, что он знает побольше ее, он всегда был себе на уме, этот старший братец. 

Все слезы, которые не достались Ноа, наверное достались Нэштоне. 

Что страшнее - когда из-за тебя твоего отца обвинили в попытке убить собственного сына? 

Или что твой отец действительно чуть не убил собственного сына? 

А знай она правду, что бы она сделала? 

Глупая, глупая Нэштона. 

***

Нэштону утешало, что папу, естественно, оправдали. Они с Ноа так и остались жить в доме дяди, потому что весь клан считал, что родители не справились. Но через два года им даже разрешили всем встретиться. 

Нэштона думала, что папа не захочет ее видеть. Она вообще считала, что ее вот-вот прогонят. С того лета Нэштона как следует научилась бояться, но папа просто ее обнял. 

И больше они не говорили об этом. 

Никогда, никогда. Никогда не говорили о том, что сделала Нэштона. 

Они еще много времени проводили вместе, мама, папа, она и Ноа. Ездили на месяцы к северным островам. Всегда возвращались. Но что-то необратимо сломалось. Ломалось, ломалось все больше. 

Они никогда не говорили о том, что случилось. 

Нэштона все время хотела. Представляла, что она, как смелая, подходит и спрашивает. Но папа ушел, мама погибла, и брат отдалился, а Нэштона так и не спросила.