Воспоминание о первой собаке

Первым псом был у меня кобель восточно-европейской овчарки. Клубный, с родословной. Когда мы приехали его забирать у хозяев суки, он был самым маленьким в помете, но я выбрал именно его, потому что он не испугался, когда я позвенел перед ним связкой ключей, а наоборот, потянулся к ней. А еще он отобрал старый носок у своего брата, хотя тот был крупнее.

К нам домой он ехал у меня за пазухой, тихонечко сопя во сне. Чтобы ему было проще освоиться в новом доме, мы взяли старый меховой воротник и потерли им его мамку. Положили воротник в прихожей. Щенок поел, потом забрался на воротник и сразу заснул. Вообще он как-то мгновенно вписался в наш быт.

По щенячеству он, конечно, шкодил. Изгрыз все ручки мебели, до которых мог дотянуться, обижал кота (про это см. в моем рассказе). Одно я объяснил ему в первые же дни: собака -- животное нижнего яруса, и на диваны ему нельзя. Коту -- можно.

Когда он подрос, мы с женой начали его дрессировать. Собака должна с детства привыкнуть к четырем командам: "Фу!", "Стоять!", "Ко мне!", "Рядом!". Это сильно облегчает жизнь хозяевам и может спасти собаку от многих неприятностей. Пес был на удивление понятлив и послушен, команды он усвоил буквально за пару дней. В первый же день, когда он попытался побежать куда-то, я крикнул: "Стоять!" -- и щенок застыл, даже не отойдя на всю длину тренировочного поводка. (Жена сказала, что какой-то дедушка, который шел себе мирно по соседней дорожке, тоже остановился и уронил трость.)

В общей сложности мы занимались с ним по очереди с женой примерно до полутора лет. Хорошо кормили, хоть это было и не просто в первой половине 90-х. Помогло то, что кинолог в нашем клубе доставала на мясокомбинате обрезь говядины после обвалки туш, и все собачники нашего микрорайона эту обрезь у нее покупали (как же она воняла!).

Мы пса еще и развивали физически: заставляли таскать в зубах автомобильную шину, чтобы укрепить шею, гоняли за мячиком на крутой косогор и т.п. Вырос он до 71 см в холке и весил килограммов около 60. Вот тут он с племянницей жены, ей тогда было пятнадцать.

Мы с ним прошли общий курс дрессировки (сдали на "отлично"). Потом я нашел инструктора для обучения защите хозяина (в 90-е было довольно актуально), но после нескольких первых занятий понял, что если собаку обучать этому по-настоящему -- то в городе с ней будет очень сложно: охранный пес должен с недоверием относиться к любому человеку, который подходит к хозяину, и быть готов наброситься. Так что доводить учебу до конца я не стал, хотя упражнения на то, чтобы остановить двух нападающих, пес успешно прошел.

После обучения послушен он был настолько, что я отзывал его с течной суки.

Однажды, когда я был на работе, а жена гуляла с ним вдоль нашей улицы, пес (котооому не было еще и полутора лет) увидел на другой стороне дороги какую-то дворнягу -- и кинулся к ней прямо под машины. Влетел в "Вольво-740", стукнулся о правое крыло, и его отбросило на дорогу. Жена кинулась к собаке. Тут остановился какой-то сердобольный мужик на "Жигулях", подвез их до дома. Следом увязался водитель "Вольво". Пес еще по дороге оклемался и в подъезд зашел уже сам. Жена вызвонила нашу ветеринаршу -- и меня, потому что вольвовод стал на нее наезжать: пес помял крыло настолько, что у машины передняя дверь перестала открываться. 

Когда я приехал, пришлось с вольвоводом договариваться, что мне обошлось в некоторую копеечку. Пес же встретил меня в прихожей, радостно виляя хвостом. Ветеринарша сказала: "Я ехала скорую помощь оказывать пострадавшему в ДТП, а у этого даже царапины нет, не то что какого-нибудь перелома. Если бы вы его так не кормили и так не гоняли, было бы точно очень плохо".

Мы иногда ходили с ним в Ботанический сад. Днем там в те времена практически совсем никого не бывало, и можно было гулять спокойно, никому не мешая.

Помню, как-то гуляли мы там. Пес был тогда еще восьмимесячным щенком. Мы уже собрались домой, и я взял его на поводок. Вдруг навстречу из кустов выломилась компания из нескольких молодых пар с детьми старшего дошкольного возраста. Не успел я отреагировать, как один из детишек кинулся к собаке, провел рукой по спине и завопил:

– Мам! Она тёплая!

Мне почему-то стало его жаль.

Любимая забава у пса была -- таскать в зубах какое-нибудь полено потяжелее. Лучше всего метра два в длину и толщиной сантиметров пять-семь. И вот как-то в парке пес пошел в кусты искать подходящее бревно, а я иду себе по дорожке. Навстречу вдруг попадается старушка. Более всего она была похожа на мисс Марпл из английского фильма: такая же сухонькая и интеллигентная, в очочках на носу. Сближаемся. Старушка меня спрашивает: "Простите, вы, может быть, знаете, как лучше всего найти дорогу до главного входа?" (такими именно словами).

И тут пес мой, нашедший свое бревно, радостно выламывается из кустов на дорожку. 

Старушка попятилась немного, поправила пальцем очочки и сказала:

"@б твою мать!"

Как бы ни портило нас образование и воспитание -- внезапный всплеск эмоций возвращает к глубинным корням!

Однажды пес не смог встать утром на ноги. Он поднимался на передних лапах, но задние не слушались, и он тяжело обрушивался на пол с жалобным уханьем.

Тяжелая жара, стоявшая в Москве, и старость (ему было почти двенадцать лет)... Инфаркт.

Тогда мы смогли его поднять; вызванная нами ветеринарша обколола пса лекарствами, надавала советов. Мы скармливали ему таблетки, кололи уколы... В тот день он на прогулке часто останавливался перевести дух, жалобно смотрел на меня и просился домой.

Через пару дней ему начало легчать, и следующую неделю мы провели в надежде, что пес поживет еще. Я отпросился с работы и ходил с ним гулять четыре-пять раз в день, как советовала нам ветеринарша. Мы медленно, с частыми остановками, обходили соседний двор по тенечку. Я присаживался на лавочки, пес ложился в траву рядом, часто и тяжело дыша.

А двадцать пятого июля он уже совсем не смог встать, и к вечеру его не стало.

Он был умным, добрым и доверчивым. Очень любил нас и умел это показать.