Текст как инъекция: слой второй - лакуны

Книга как сотворчество

Второй уровень восприятия текста – это слой воображения. Один из главных парадоксов литературы в том, что автор пишет о себе, а читатель читает тоже  о себе. Он по сути ищет в тексте не автора, а отражение собственной души. И чтобы эта магия случилась, автору нужно научиться делать довольно сложную штуку – уметь вовремя замолчать. В такие моменты у читателя включается воображение, и он достраивает недостающее из своих деталей. 

Со стороны читателя

Эту особенность восприятия текста называли по-разному. От строго научной когнитивной аппроксимации, прогностического моделирования до проективного экрана с нарративной галлюцинацией. 

Можно сколько угодно жонглировать терминами и заходить с разных сторон, суть всегда остается неизменной. Наш мозг не пассивный сосуд, в который автор вливает свою информацию, а автономный проектор, который знаки на бумаге собирает в живую объемную галлюцинацию, используя в качестве материала ваш личный опыт.

Читатель берет за основу несколько опорных точек в тексте и сам проводит через них кривую смысла. 

Со стороны автора

Здесь существуют разные инструменты, которые похожи в своей основе.

Лакуны или места неопределенности – пустоты, оставленные намеренно.

Теория айсберга – искусство оставлять 90 процентов смысла под поверхностью текста

Бихевиористское письмо – метод описания только внешних реакций без пояснения внутреннего мира.

Негативное пространство – термин из живописи. Пустота вокруг объекта, которая создает форму самого объекта. Применительно к литературе это то, о чем автор умалчивает, чтобы подчеркнуть то, о чем он говорит.

Нарративные слепые зоны – фрагменты в тексте, которые автор намеренно затемняет, чтобы активировать воображение.

Эллипсис – прием, когда значимые события пропускаются во времени, заставляя читателя гадать, что произошло за кадром.

Почему нам важно это разделить?

Если автор увлекается инструментами, то рискует создать холодный лабиринт, где читателю может быть неуютно. 

Если автор путается в понятиях, он начинает пережимать.

Если автор зацикливается на объяснении, он невольно принимается заигрывать с читателем, разжевывать смыслы, лишая своего соавтора радости открытия.

Как и в любом деле нужна золотая середина, когда автор использует лакуны ровно настолько, чтобы запустить воображение читателя, но не дать ему разбиться о стену непонимания.

Архитектура пустоты

Для того, чтобы читатель заселился в вашу историю, вначале нужно разбудить его воображение. И делается это как раз при помощи лакун в тексте, которые Вольфганг Изер называл точками неопределенности. Это не дыры в сюжете, как часто думают, а авторская деликатность. 

С точки зрения нейрофизиологии наш мозг похож на машинку предсказаний. Он не терпит пустоты. Когда читатель натыкается на пробел, у него автоматические включается префронтальная кора и мозг начинает галлюцинировать смыслом, заполняя лакуны личным опытом.

Мастера молчания

Антон Чехов

Именно он совершил революцию, убрав из литературы авторские объяснения. Он считал, что чем меньше автор давит на читателя, тем сильнее тот сопереживает. 

Эрнест Хемингуэй 

Главный идеолог лакун. По его теории, большая часть истории должна находиться под водой, как у айсберга. Он убирал из текста описания чувств, предыстории и размышления, оставляя исключительно голые факты и диалоги.

Элис Манро

Нобелевская лауреатка, которая сделала своей фишкой пробелы во времени. Она может описать один день из жизни героини, перепрыгнуть через двадцать лет, и дать возможность читателю самому достраивать целую жизнь по крошечным намекам и изменившимся деталям быта.

Чему учиться?

Не объяснять эмоцию – описывать физическое действие, которое она провоцирует.

Не закрывать все арки до конца, оставлять легкое чувство голода.

Вносить подтекст в диалоги, когда герои говорят об одном, а имеют в виду совсем другое.

Грань между недосказанностью и недостаточностью

Она очень тонкая, и в погоне за лакунами легко уйти в другую крайность – сделать текст нечитаемым.

Автор зажат тисками с двух сторон. С одной галлюцинаторное барокко, которое встречается не только у нейросети, но и у вполне живых авторов, мамой клянусь. Это когда автор заваливает читателя разными деталями как булыжниками так, что ему не продохнуть.  

На другом конце зияющая пустота. И такие конструкции тоже любят некоторые модели нейросетей, особенно ChatGPT. За что в авторов, которые практикуют подобный стиль, частенько летят упреки в машинном происхождении текста.

Но если убрать из текста большинство деталей, то читателю не за что будет цепляться, и мозг не сможет запустить процесс достраивания. Ему нужны начальные точки. Чтобы читатель превратился в соавтора, автор должен создать минимальный каркас, иначе читатель почувствует, что его нагло обманули.

В чем преимущества лакун?

Они убирают из текста фальшь и пафос.

Вовлекают читателя в игру в детектива.

Делают текст кинематографичным.

Автор убирает из текста закадровый голос и оставляет читателя один на один с поступками героя. Дает только факты, а читатель сам достраивает смыслы.

Приглашение на танец

Чтобы читатель ответил на ваше приглашение, вы должны его чем-то заинтриговать. И лакуны в тексте как воздух истории, вы не давите на читателя, не нарушаете его личные границы, просто показываете красивую форму пустоты.

И это основная причина, по которой ваша книга будет для всех разной. Каждый читатель встречает на страницах книги самого себя, свои страхи, ожидания и мечты. И чем меньше автор будет давить на читателя, тем больше шансов на контакт.

Это вопрос доверия к читателю, который вашу рамку наполнит своим воображением. И чем больше он вложит в текст своего личного, тем интереснее ему станет ваша история.

Но при этом важно помнить, что это всего лишь один из инструментов, а не закон. И есть писатели, которые обходятся без него, например, мастер избыточности Донна Тарт, противник недосказанности Стивен Кинг или любитель полной прозрачности Джонатан Франзен, который не оставляет слепых зон в душах персонажей.

Эти писатели создают плотные детализированные, а порой и гиперреалистичные миры, в которых читателя порой накрывает лавиной подробностей. Это другой тип магии – не сотворчество через дефицит, а тотальное погружение через избыток.

И работать в этой манере намного сложнее, чем с лакунами, об этом важно помнить, нужно иметь врожденное чувство баланса. Тут важно чувствовать тонкую грань, когда избыток становится давлением, от которого хочется закрыть книгу.

И это уже напрямую ведет нас к третьему уровню – слою смыслов и метафор. Именно метафора является главным инструментом тех, кто пишет на уровне смысла.
Об этом слое в следующий раз.