Время смерти

Целестия расправила крылья, подняла жертву, и крылья окутали их обоих, словно непроницаемый кокон. Лица Илюзоры и Нивелиры расплылись в одобрительных улыбках, обнажив кончики острых клыков.

— Следующий! — повелительным голосом сир отправил нового воина.

В комнату зашёл рыцарь в блёклых, поношенных доспехах, носящих следы былых ударов. На нём был глухой шлем, за прорезями которого бешено блестели его глаза. В левой руке он держал щит, в правой — короткое копьё; одноручный меч висел на поясе. Резким броском, почти без замаха, воин неожиданно для всех метнул копьё в наследника древних. Эфариарх почти уклонился, но острая грань наконечника скользнула по его незащищённой голове, оставив царапину над левой бровью. Капли голубой крови начали сочиться из раны, накапливаясь между волосками брови и грозя залить глаз в самый неподходящий момент.

Нанеся царапину Эфариарху, копьё продолжило свой полёт прямо в Илюзору.

Комнату осветила вспышка, запахло озоном и жжёным железом. У ног Илюзоры растекалось пятно расплавленного металла — бывшего наконечником; древко осыпалось пеплом.

Изумлённый воин отвёл взгляд в сторону ожившей крылатой фигуры и пропустил сокрушительный удар Эфариарха, рассекший его от ключицы до нижнего ребра, несмотря на стальные доспехи. Кровь обильно оросила пол.

Эфариарх подхватил не успевшее упасть тело и швырнул в сторону Илюзоры.

— Прими мой дар, — сказал он.

Фигура радостно приняла жертву, окутав её бархатными крыльями, и поднялась в воздух под самый потолок.

Сир заскрежетал зубами от ненависти:

— Следующий!!!

В комнату ворвался воин с двумя топорами в руках, поскользнулся в луже крови и по инерции проехал до наследника, который цинично пригвоздил его мечом к паркету.

— Он твой, — сказал Эфариарх, швырнув тело к ногам Нивелиры.

Нивелира ухватила изящной рукой с длинными тонкими пальцами жертву за щиколотку и утащила в самый дальний тёмный угол комнаты.

— Что же ты, сир, стоишь, не решаешься? — спросил Эфариарх, смахивая рукой с брови голубую кровь на холодный паркет.

— Меч мне! — крикнул Джумрах, и тут же к нему подскочил ждавший этого момента оруженосец. Встав на колено, он протянул клинок рукоятью вперёд, удерживая руками ножны.

Сир взял рукоять двумя руками, упёрся ногой в плечо оруженосца и вынул меч из ножен.

— Довольно баловства, пришло твоё время сдохнуть, — сказал Джумрах, угрожающе приближаясь.

Писарь судорожно записывал всё в пергамент, боясь оторвать взгляд от строк.

Сир сделал ложный выпад, затем — быстрый удар, и его клинок нырнул под лезвие наследника, почти достигнув цели.

Эфариарх скользнул лезвием по клинку противника, отводя удар на сантиметры от себя, резко сблизился с врагом и перехватил правой рукой его запястье, удерживающее меч.

Мгновенный замах и мощный укол, выбивший спесь и дыхание из Джумраха Эридана, — клинок показался из спинной пластины кирасы, пронзив правое лёгкое.

— Убить его! — прохрипел, теряя силы, сир.

Шесть щитоносцев с копьями одновременно склонили своё оружие и сделали глубокий выпад. Каждое длинное стальное жало нашло зазор в доспехах Эфариарха. Он отпустил руку Джумраха, сделал шаг назад, извлекая свой клинок и освобождаясь от копейных жал. Ещё шаг назад, ещё шаг. Он почувствовал, что больше не может стоять: кровь подступила к горлу.

«Только бы успеть сказать», — подумал он.

— Я дарую вам свободу, Целестия, Илюзора и Нивелира, — с трудом выговорил он. — Вы свободны.

Эфариарх упал, раскинув руки в стороны.

Копейщики подхватили кашляющего кровью сира и вынесли в коридор.

Писарь закончил писать на фразе: «И благородный сир Джумрах Эридан сразил богомерзкого еретика ударом своего освящённого клинка, от чего Эфариарх испустил дух и отправился в преисподнюю, где ему самое место».

Глашатай, писарь, знаменосец и трубач поспешно припустили за копейщиками, уносящими тело раненого господина.

Крылья Целестии грациозно расправились, к её ногам осыпался пепел жертвы. Вертикальные зрачки горели с новой силой. Она посмотрела на факелоносцев, оскалившись в презрительной улыбке.

— Время смерти, — прошелестела она, снимая со стены излюбленное при жизни оружие — боевую косу на коротком древке, украшенном витой росписью.

Четверо людей побросали факелы и бросились в коридор прочь из комнаты, спасаясь от прытко сорвавшейся с места в след за ними, фигуры с боевой косой.

Илюзора мягко спустилась на пол, расправляя крылья в полёте; пепел развеялся облаком.

Она увидела лежащее в увеличивающейся луже голубой крови тело наследника.

— Мы так и не потанцевали, — скорбно обронила она, приближаясь к погибшему.

Она опустилась на колени перед ним и слизнула кровь с его раны.

Рядом опустилась Нивелира.

— Ты не успел рассказать мне свою историю, — она уронила на него слёзы.