Анонс. Зона 25. Дочь Периметра. Связной. Глава 2. "Разрыв"

Шептун не спал почти четверо суток. Его глаза щипало от усталости, а в висках пульсировала тупая, назойливая боль - будто кто-то изнутри пытался пробить себе дорогу наружу. Но он не мог остановиться. Он начал с архивов - старых, пыльных, тех, что хранились на минус пятнадцатом уровне, в секторе, куда редко спускались даже ремонтники. Воздух там был тяжёлым, пропитанным запахом озона и ржавчины, а свет - тусклым, мерцающим, словно сам бункер не хотел, чтобы кто то тревожил эти забытые слои памяти. Голографические экраны мерцали тусклым синим светом, и каждый раз, когда он проводил рукой над панелью, на них всплывали строки данных, которые он уже начал запоминать наизусть. Он искал не улики - закономерность. Кто мог знать о старом передатчике? Кто имел доступ к картам? Кто выходил на поверхность в неурочное время, не оставляя следов в журналах? Кто был тем, кто мог предать Братство, не вызывая подозрений?

Он знал, что его подозревают. Он чувствовал это - тяжесть чужих взглядов, которую он носил в себе, как камень на шее. Он знал, что Коваль сомневалась. Он слышал это в её голосе, когда она говорила: «Я верю тебе». Это было не «я знаю, что ты невиновен», а «я хочу верить». И это разрывало его изнутри. Он хотел крикнуть ей, что он не предатель, что он никогда не сделал бы этого, что она - единственная, кому он доверяет. Но он не мог. Он должен был доказать это. Он должен был найти настоящего предателя. Не для того, чтобы оправдаться. Для того, чтобы вернуть её доверие. Для того, чтобы она снова посмотрела на него так, как смотрела раньше, когда между ними не было этого холода, этой дистанции, этой стены, которую он не мог разрушить.

На вторые сутки за ним увязался дрон ремонтник Алисы. Шептун не звал его - тот просто появился из вентиляционной шахты, вынырнул из темноты, как юркая механическая рыбка, заложил крутой вираж вокруг его головы и издал короткий, требовательный писк. Его оптический сенсор - единственный глаз, светящийся мягким голубым светом, - уставился на Шептуна с тем выражением, которое можно было бы назвать «я здесь, и я помогу, хочешь ты этого или нет». Он завис прямо перед его лицом, настойчиво жужжа, и Шептуну показалось, что он видел в этом механическом взгляде упрёк: «Ты совсем забыл о себе, да?»

- Ты от Алисы, да? - спросил Шептун, не отрываясь от голографического экрана. Строки бежали перед глазами, сливаясь в бессмысленный поток символов, но он заставлял себя вчитываться.

Дрон пискнул дважды - утвердительно и тут же спроецировал на стену маленькую голограмму: криво нарисованный от руки котёнок с непропорционально большими глазами, а вокруг него - три розовых сердечка, пульсирующих в такт его писку. Подпись внизу гласила: «Не унывай! Алиса». Шептун моргнул. Потом ещё раз. Потом уголки его губ дрогнули - впервые за много часов. Усталость на секунду отступила, будто кто то приоткрыл тяжёлую дверь, и в комнату ворвался глоток свежего воздуха. Он подлетел ближе, и его голубой сенсор мягко замигал, как будто он пытался сказать: «Я здесь. Ты не один. Я буду с тобой до конца».

- Она что, специально тебя запрограммировала? - спросил Шептун, и в его голосе появилась лёгкая, почти незаметная улыбка, которую он не позволял себе уже несколько дней.

Дрон издал серию быстрых, довольных писков и покрутился вокруг своей оси, подняв крошечный вихрь пыли. Его серебристый корпус, покрытый тонкими линиями оптоволокна, которые мерцали в такт его движению, напоминал маленькую звезду, которая танцевала в полумраке архивного зала. Потом спроецировал ещё одну картинку: тот же котёнок, но теперь с маленьким гаечным ключом в лапе и в каске, съехавшей набок. «Почини ситуацию!» - гласила подпись.

- Починю, - пообещал Шептун. - Только сначала найду того, кто её сломал.

Дрон, казалось, понял его. Он замолк, притих, и его голубой сенсор стал мягче, почти успокаивающим. Он больше не жужжал настойчиво, а просто парил рядом, как верный спутник, готовый ждать столько, сколько потребуется. Шептун снова повернулся к экрану, но теперь его мысли были не только о данных. Они были о Коваль. О том, как она смотрела на него в тот вечер. О том, как её голос дрогнул, когда она сказала: «Я верю тебе». О том, как она не смогла сказать ему правду. И о том, что он должен был найти того, кто разрушил их доверие. Он должен был найти предателя. Для неё. Для них. Для того, чтобы она снова могла смотреть на него так, как смотрела раньше, когда между ними не было этой стены. «Кто предал братство?» - думал он, прокручивая в голове список тех, кто имел доступ к закрытым секторам. Воронов? Слишком очевиден. Он действовал грубо, напористо, не скрывая своих амбиций. Такой не стал бы прятаться в тенях - ему нужна была сцена, аплодисменты, эффектный финал. Он снова взглянул на голограмму, где котёнок в каске пытался удержать гаечный ключ, который был больше него самого. Дрон тихо пискнул, будто понял, о чём он думает, и спроецировал новую картинку: котёнок теперь сидел на стопке папок с грифом «Секретно» и показывал большой палец вверх. «Ты справишься!»

Шептун хмыкнул. На этот раз улыбка получилась чуть шире.

- Спасибо, - сказал он дрону. - Даже если это просто алгоритм. Даже если Алиса просто хотела, чтобы я не сошёл с ума от этой тишины.

Они спускались всё глубже. Уровень за уровнем - мимо старых, давно заброшенных шлюзов, мимо ржавых, затянутых паутиной лестниц, мимо стен, покрытых толстым слоем чёрного мха, который пульсировал в такт их дыханию. Воздух становился плотнее, тяжелее, пропитанный запахом старого металла, озона и чего-то ещё - неуловимого, как призрак, как память о людях, которые когда-то работали здесь, а теперь остались только в архивах. Оптоволокно на стенах горело тускло, с перебоями, как умирающий светлячок, и его золотистое свечение мерцало в такт их шагам. Дрон скользил впереди, подсвечивая путь холодным голубым лучом, который резал темноту. Его манипуляторы то и дело дёргались, сканируя стены, проверяя стыки панелей, заглядывая в каждую трещину, словно он искал что-то, что сам не мог объяснить. Иногда он возвращался с какой-нибудь находкой - ржавым болтом, обрывком кабеля, старым микрочипом, покрытым слоем пыли, — и пищал, требуя оценки. Его голубой сенсор мерцал в такт его движению, как будто он ждал, что Шептун скажет: «Да, это то, что мы искали». Шептун качал головой, и дрон, казалось, разочарованно вздыхал, роняя находку с высоты и улетая дальше, оставляя после себя только тихое, почти неслышное жужжание.