Анонс. Зона 25. Дочь Периметра. Связной. Глава 4. "Приказ королевы"

Воронов закрыл глаза, и в этой тьме, наступившей за веками, её образ вспыхнул с такой яркостью, что он почти физически ощутил, как её золотистые нити касаются его кожи. Она проникала в него не как воспоминание, не как иллюзия, а как нечто живое, дышащее, реальное. Она заполняла каждую клетку его тела, каждый нерв, каждую трещину в его сознании, превращая его мысли в хаос, в котором была только она.  Её голос звучал в его голове - низкий, ласковый с хрипотцой, полный презрения: «Ты - пустое место. Ты даже не тень Барона».  Он чувствовал, как его пальцы начинают дрожать мелкой, нервной дрожью, как дыхание становится прерывистым, как сердце бьётся где то в горле, перекрывая кислород, заставляя мир сузиться до одной точки  до её имени.

А потом он открыл глаза и в них больше не было ни мечтательности, ни философского спокойствия. Только дикая, разрушительная одержимость, которую он так долго сдерживал, словно держал в клетке из собственного самообладания. Теперь клетка была сломана. Он не просто снял пепельницу со стола, он схватил её с такой силой, что хрусталь жалобно звякнул, словно умоляя о пощаде. Его пальцы сжались, и он почувствовал, как идеально гладкая поверхность начинает трескаться под его хваткой, как острые края впиваются в кожу, оставляя тонкие порезы. Боль была далёкой, почти абстрактной. Он поднял пепельницу над головой...

- Ты называешь меня пустым местом?! - закричал он, и его голос разорвал тишину. - Ты считаешь, что я - никто?!

Он швырнул пепельницу в стену с такой силой, что хрусталь взорвался градом осколков. Они разлетелись по всей комнате, сверкая в тусклом свете ламп, как тысячи ледяных звёзд. Один из осколков пролетел мимо его щеки, оставляя тонкую, почти незаметную царапину.

- Тогда я заполню эту пустоту тобой! - прорычал он, и голос его дрожал не от слабости, а от напряжения, от той силы, которая искала выход. - Ты будешь моей! Даже если мне придётся сжечь весь этот мир дотла, чтобы доказать тебе это! Даже если мне придётся пройти сквозь ад, чтобы ты увидела меня! Ты будешь моей, Сойка! Слышишь меня?! Ты будешь моей!

Он наклонился, поднял самый острый осколок, и его край был таким тонким, что казался невесомым, почти призрачным. Он сжал его в ладони, и кровь потекла по его пальцам, капая на пол, смешиваясь с пылью и стеклом, образуя на тёмном покрытии странные, хаотичные узоры, похожие на карту какой то безумной территории. Он поднёс осколок к свету, и в его изломанном отражении он увидел её глаза - золотистые, полные ненависти, и в этой ненависти была ее сила, что он почти застонал от удовольствия. Это не была любовь - это была схватка, битва воль, и он жаждал её, как другие жаждут покоя...