Знакомство с Вертумом: Аномалии

Друзья приветствую, я продолжаю наблюдать. Подписчиков уже больше десятка, и почти все — авторы. Не просто читатели, а люди, которые сами пишут и публикуют книги. Это приятно, конечно. Но и озадачивает.

Озадачивает тишина. Абсолютное молчание. Ни комментариев, ни лайков — только подписки. Люди приходят, смотрят и молча уходят. Я думаю об этом всё больше и склоняюсь к мысли: я делаю что-то, что пока никто не делал. И люди просто не знают, как на это реагировать.

Перед ними не роман, не рассказ, не сериал. Это мир. Как его обсуждать? К чему придираться? За что хвалить? Непонятно. Я и сам до конца не понимаю. Просто делаю. И буду делать. Так, как вижу. Я не прошу лайков и комментариев — это не про них. Просто мысли, которые я выкладываю сюда. Я буду продолжать. И с каждым постом буду стараться делать лучше. Надеюсь, получится.

А тут ещё нейросеть. Я честно поставил значок «создано с помощью ИИ» — и понимаю, что для кого-то это красный флаг. Мол, текст сгенерирован, автор просто нажал кнопку. Но это не так. Мир уже придуман. Я создал его сам, и это заняло очень много времени. Сейчас я не придумываю — я учусь его раскрывать. Показывать.

Нейросеть для меня — просто инструмент. И в этом я тоже новичок. Но я думаю, что использование нейросетей рано или поздно войдёт в норму. Для писателей, для художников, для всех. Поэтому я и учусь работать с нейросетями сейчас. И ничего не скрываю. Поэтому и стоит этот значок.

Ладно, хватит моих размышлений. Сегодня перейдём к следующей теме.

После Эха, которое приходит к нам из Хмари, — о местах, куда люди идут сами. По своей воле. За матрицами, артефактами, реликвиями. И откуда возвращаются не все.

Если коротко: аномалии — это такие пузыри старого мира. Капли реальности, которые разлетелись в стороны, когда Силы столкнулись. Внутри всё осталось как было две тысячи лет назад — руины, улицы, иногда целые залы. Там можно найти то, что невозможно создать заново. Но там же можно найти и Отражения — мёртвые души, запертые в этих каплях на две тысячи лет. Они атакуют не тело — разум. И это страшнее любого меча.

А теперь — Эйрих. Он расскажет, каково это — слушать охотников, которые возвращаются. И тех, кто не вернулся.

Дальше — его голос.

—

В прошлый раз я рассказал про Эхо. Про то, что приходит из Хмари и не спрашивает. А сегодня...

Сегодня я хочу рассказать про места, куда люди идут сами. Добровольно. Хотя знают, что могут не вернуться.

У нас, в Башне, есть один охотник. Вернее, был. Он приходил ко мне раза четыре. Приносил матрицы, иногда — целые артефакты. Говорил мало. Но однажды, после третьего рейда, он задержался. Мы сидели в моей каморке, он молчал почти час. А потом вдруг сказал: «Там тихо. Не так, как здесь. Там тишина давит. Как будто кто-то зажал уши ладонями и ждёт». Я не понял тогда. А потом, после его четвёртого похода, он не вернулся. И я вспомнил эти слова. Теперь понимаю.

Аномалии. Мы, Ткачи, называем их ловушками. Не потому, что там ловушки в прямом смысле. А потому, что вернуться оттуда — это удача. Не правило. Именно удача. Как монетка, подброшенная в темноте. Не знаешь, какой стороной упадёт.

Я никогда не был внутри. Но ко мне приходят. Те, кто выжил. Они рассказывают, я слушаю. Младшие Ткачи записывают. Иногда я чувствую в голосе охотника что-то такое... фальшивую бодрость. Или наоборот — слишком тихий, слишком спокойный тон. И я понимаю: он всё ещё там. Не физически. Отражение зацепилось. Мы называем это «принести Отражение с собой». Лечится тишиной и работой с менталистом. Но не всегда.

Что такое аномалия? Это не пещера и не подземелье. Это капля. Маленький кусочек старого мира, который уцелел в момент Раскола. Когда Силы столкнулись, из-за этого столкновения образовались крошечные сгустки чистой реальности — как брызги от удара. Они разлетелись по осколкам — не по всем, но по многим — и застыли, как смола в воде. Внутри — руины Працивилизации. Улицы. Площади. Обломки зданий. Иногда — целые залы, почти нетронутые. Чаще — пыль, тишина и ощущение, что за тобой кто-то смотрит.

Войти может кто угодно. Глухой, Проводник, даже случайный зверь. Граница пропускает всех. В этом всё коварство — вход не выглядит опасным. Бесформенное мерцающее марево, как над раскалённым камнем, только застывшее. Ни стен, ни барьеров. Просто шагаешь — и ты внутри.

А вот выйти...

Воздух внутри аномалии — не такой, как снаружи. Он спёртый. Тяжёлый. Иногда с металлическим привкусом, иногда — с приторной сладостью, от которой першит в горле. Охотники надевают маски-респираторы. Это спасает от запахов, от древней пыли, которая две тысячи лет висела в замкнутом пространстве, от спёртого воздуха. И ещё это ритуал. Когда надеваешь маску, ты как будто оставляешь себя прежнего снаружи. Внутрь входит уже кто-то другой. Тот, кто готов.

Главная опасность — не руины. Не лабиринт. Главная опасность — Отражения. Это отпечатки душ, которые умерли в момент Раскола внутри этих капель. Их души не ушли в Хмарь. Граница аномалии стала для них ловушкой. Они застряли там — между жизнью и смертью, между реальностью и распадом. За две тысячи лет большинство истаяло, растворилось, потеряло энергию. Остались самые сильные. Или самые злые. Или те, кто питался страхом случайных гостей.

Отражение — не призрак. Не разумный дух. Это слепок боли. Оно не говорит, не угрожает, не договаривается. Оно атакует разум. Слабые Отражения действуют медленно: холод, давление, шёпот на грани слышимости. Ты знаешь, что оно рядом, но ещё можешь сопротивляться. А вот сильное... Сильное Отражение не ждёт. Оно бьёт сразу. Прямо в сознание. Животный ужас, ложные видения, голоса, которых нет. Секунды — и всё. Не метафора. Буквально. Чем мощнее Отражение, тем быстрее оно разрушает разум. Это не бой. Это вопрос того, успеет ли Ткач поставить щит раньше, чем люди начнут видеть то, чего нет.

И вот что важно: они не всегда видны. Слабые Отражения только чувствуются — холод, давление, шёпот на грани слышимости. Ты знаешь, что оно где-то рядом, но не видишь его. Это плохо, но терпимо. А вот если ты его увидел — настоящее, полупрозрачное, со смазанными чертами, — значит, оно уже набрало силу. Чем сильнее Отражение, тем оно заметнее. Если ты видишь его чётко — ты уже в смертельной опасности. Это не правило. Это наблюдение, оплаченное жизнями. Охотники говорят: «Увидел Отражение — молись, чтобы Ткач был рядом». И молятся. Даже те, кто не верит в богов.

Но Отражения — не единственная проблема. Есть ещё кое-что. Сама аномалия. Она... играет. С пространством, с чувствами, с памятью. Один охотник рассказывал мне: они шли по прямой улице — старой, с колоннами. И вдруг он заметил, что прошёл мимо одной и той же колонны трижды. При этом они не сворачивали. Просто шагали вперёд. А вышли сзади. С той стороны, откуда пришли. Он клялся, что не было ни петель, ни поворотов. Просто реальность внутри живёт по своим правилам.

Ткачи чувствуют такие вещи. Это часть нашей работы. Искажение пространства — как рябь на воде: можно заметить, если знаешь, куда смотреть. Чем сильнее Ткач, тем быстрее он поймёт, что коридор замкнулся. Опытный Страж раскусит ловушку за минуты. Новичок может и не заметить, пока не станет поздно.

Другой случай: время. Группа провела внутри, по их ощущениям, часа три. А когда вышли — оказалось, что прошло два дня. Их уже считали погибшими. А бывает наоборот: по внутренним часам — сутки, а снаружи — час. Никто не знает, почему так. Но хороший Ткач чувствует и это. Не как точное время — как давление. Как будто воздух становится гуще, а мысли — медленнее. Или наоборот — всё летит, сердце колотится, хотя ты просто стоишь. Это признаки. Мы учимся их читать.

И вот представьте: вы внутри. Вокруг — руины. Где-то рядом — Отражение, которое уже почуяло тебя. Пространство гнётся. Время плывёт. Ты не знаешь, сколько ты уже здесь и где выход. И тут — тишина. Давящая. Как будто кто-то зажал уши ладонями и ждёт. Тот охотник, что рассказывал про колонны, говорил: «Самое страшное — не когда ты видишь Отражение. А когда ты понимаешь, что оно уже у тебя в голове. И ты не помнишь, с какой стороны вошёл».

И знаете, что самое паршивое? Отражение нельзя перехитрить. Нельзя обмануть. Оно не думает — оно давит. Как глыба. Если ты слаб ментально — оно тебя раздавит за секунды. Если ты силён — оно будет давить дольше. Но это не гарантия. У нас был случай: Высший Ткач пошёл в аномалию на Диком. Опытный, не первый рейд. И не вернулся. Просто не вышел. Что с ним случилось — никто не знает. Может, встретил Отражение такой силы, что даже его щиты не спасли. Такое тоже бывает. Высший Ткач — это не бессмертие. Это просто больше шансов. Но не сто процентов. Никогда не сто.

Был и другой случай. Группа с Дикого — пятеро вооружённых охотников и Ткач-Страж из наших. Они шли в старую аномалию, глубокую, почти нетронутую. И в главном зале их встретило Отражение такой силы, что уничтожить его было нельзя. Вообще. Даже не обсуждалось. Полупрозрачная фигура, раза в полтора выше человека. Оно висело в воздухе и просто смотрело. И от этого взгляда у двоих охотников кровь пошла из носа — просто от давления.

Ткач вышел вперёд. У него в руках был артефакт — камень-накопитель, светящийся, заряженный под завязку. Он активировал его и поставил щит. Не для атаки — для отступления. Пока Отражение давило, он держал. Группа отходила шаг за шагом. Никто не бежал — это было бы смертельно. Просто медленно пятились к выходу. Ткач стоял между ними и Отражением, и каждый удар по щиту гасил камень. К выходу камень почти погас. Но все вышли.

Потом Ткач не мог говорить три дня. Перегорел. Но жив. И группа жива. Я изучал запись этого рейда. Там не было победы. Там было выживание. Редкая, хорошая работа.

Против Отражений есть защита. Рунные барьеры, древние амулеты. Или мы, Ткачи. Но я скажу честно: даже с нами выживаемость — не сто процентов. Даже не девяносто. Ближе к шестидесяти-семидесяти, если повезёт. А если аномалия старая, глубокая, нетронутая — шансов ещё меньше. Охотники знают это. И всё равно идут. Дурачьё. Храбрецы. Не знаю, какое слово правильнее. Наверное, оба.

Они приносят находки. Матрицы. Артефакты. Иногда — уцелевшие свитки или их обрывки. Иногда — части древней мозаики с остатками рунных структур, частично разрушенных. Даже из таких осколков можно сложить новую формулу. По крупицам, как мозаику. Мы этим и занимаемся.

Но самая большая ценность — реликвии. Это не просто артефакты. Это вещи, в которых матрица сохранилась полностью и не ослабла за две тысячи лет. Более того — реликвия активно меняет реальность вокруг себя. Таких — единицы. За всю историю нашли всего пять. Пять реликвий на весь Вертум. Одна на Феррасе. Одна на Ххаре. Две у нас, в Башне. И ещё одна — её следы теряются на Диком. За реликвию убьют. Однозначно. За информацию о ней — тоже.

Аномалии есть не на всех осколках. На Валории их нет — у нас нет Истока, и реальность слишком плотно завязана на Скрижаль. На Феррасе и Ххаре аномалий мало, но большинство из них известно — там цивилизация, учёт, заставы. Правда, исследованы они лишь частично: слишком опасно, слишком дорого. А вот на Диком... Там аномалий больше, чем где бы то ни было. Почему — точно не знает никто. Мы, Ткачи, предполагаем, что это связано с Гранью Мира. Но Грань — это отдельная загадка. О ней как-нибудь в другой раз. Пока достаточно знать: на Диком известны все аномалии, но исследованы они едва ли на десятую часть. Слишком мало желающих лезть туда без поддержки Домов. Хочешь найти что-то новое — иди на Дикий. И бери с собой хорошего Ткача. А лучше двух.

Вот. После Эха, которое приходит к нам, — о местах, куда мы идём сами.

—

Если у вас есть вопросы — задавайте. Мне, как автору, или Эйриху. Он ответит.

Витрина мира здесь: https://author.today/work/614009