Бесенок Джудо пишет книгу 4

Повезло наследник Люцифера

— Ага, «повезло», — Джудо фыркнул и пнул носком сапожка уголёк, тот вспыхнул яркой искрой и тут же погас. — Все вокруг только и твердят: «Наследник! С серебряной ложкой в попе родился!» А я порой думаю: да лучше бы эта ложка была чугунной да поменьше, чтоб её и не видно было. Чтоб никто не тыкал пальцем и не шептал за спиной: «Ну, конечно, он чего-то добился — папа постарался».

А ведь никто и не знает, каково это — быть сыном Люцифера. Если он своим подчинённым спуску не даёт, то мне — и подавно. Каждый день одно и то же: «Ты наследник, ты мой преемник. Ты должен учиться. Должен постигать тонкости управления. Должен уметь договариваться с демонами старших рангов. Должен…» — Джудо передразнил строгий, раскатистый голос отца, и от этого самого передразнивания на душе вдруг стало ещё тяжелее.

Слово «должен» у Люцифера звучало как приказ, который нельзя оспорить, как клеймо, что жжётся даже сквозь одежду. И сколько ни пытайся объяснить, что ты ещё подросток, что тебе хочется носиться по коридорам преисподней, сшибать котлы, играть в догонялки с другими бесенятами, швырять огненные шарики и просто хохотать до колик — всё это будто не имело никакого значения.

— Я ведь бесёнок, в конце-то концов! — прошептал Джудо, будто оправдываясь перед кем-то невидимым. — Мне положено беситься. Это у нас вроде как естественное состояние. Но стоит только начать вести себя, как все нормальные подростки-бесенята, как тут же появляется тень отца, и в воздухе повисает это бесконечное «ты должен».

Иногда, лёжа ночью на своей узкой койке и слушая, как где-то вдалеке гудят огненные реки, Джудо ловил себя на мысли: а правда, что было бы, родись он в обычной семье бесов? В такой, где отец — просто старший бес из среднего круга, который приходит усталый после смены у котлов, садится у очага, ворчит на погоду в аду и разрешает сыну пару раз подпалить край ковра — ну, для тренировки. Где никто не ждёт от тебя, что ты однажды будешь править всем этим пламенем и дымом. Где можно просто быть ребёнком, а не «будущим владыкой».

Он тяжело вздохнул, снова пнул уголёк — на этот раз сильнее, так что искры взлетели целым фонтаном и рассыпались в темноте.

— «Повезло», — повторил он уже тише, почти без злости, скорее с усталой горечью. — Вот и думаю порой: а в чём оно, это везение? В том, что у тебя столько обязанностей, что на детство места уже не остаётся?