Еще раз о литературе

Все время натыкаюсь в постах на путаницу между литературой и беллетристикой, которая существует у многих в головах. Почему-то принято считать, что литература – это вопрос вкуса или признание читателями.

Наверное, надо еще раз написать про разницу.

Можно сколько угодно минусить мои посты и комментарии, система от этого не изменится. Я не являюсь сторонником системы, а всего лишь объясняю, как все это работает. Мы во многом не согласны с институциональным устройством государства, но это не отменят того, что оно работает таким образом, а не иначе.

Вокруг понятия литература всегда было много споров. Кто-то думает, что это снобизм, другие, что пережиток прошлого. На деле это четко работающая социальная машина. Давайте посмотрим на ее шестеренки, чтобы уйти из оценочной сферы нравится/не нравится в ее устройство. Можно спорить о том, что все это работает криво, косо, неправильно и некорректно, но это существующая система, которая функционирует независимо от нас.

Литература как общественный договор

Поле литературы – это не сумма написанных книг, а социальный институт, результат договоренности между определенными группами людей.

До печатного станка понятие творчества было размытым. Тексты принадлежали не автору, а например, его меценату, труппе или обществу. Появление печати и Статута Анны 1710 года, который ввел понятие авторского права, сделали текст товаром и зафиксировали понятие автора. Так родилась эпоха, где книга стала профессией. Сегодня она подходит к концу.

Две стороны медали

В книжном мире работают две параллельные линии.

Экономика денег – жанровая литература. Тут все просто – есть система конвенции, то есть договоренности между читателем и автором о жанрах. Читатель платит за определенные эмоции, разрядку своих страхов, удовольствие и тд. И критерием в ней являются продажи, рейтинги на платформах и лайки. Это качественное ремесло.

Обратная сторона медали – экономика престижа или институциональная литература. Система ее поддержки зеркалит индустрию кино, но с рядом особенностей. В кино это называет господдержкой, в литературе чуть сложнее.

Кроме прямых грантов и премий, есть ряд инструментов, который удерживают институциональную литературу на плаву.

Литература, как и авторское кино, поддерживается через гибридные модели, которые могут быть как частным меценатством, так и краудфандингом. Тренд нынешнего года – переход от финансирования печати к поддержке экосистемы автора. 

Например, писательские резиденции, поддержка университетских издательств, налоговые льготы и фиксированные цены, во Франции есть такой закон в рамках поддержки национальной культуры.

Есть и фонды, частные премии или корпоративное меценатство. Крупные бренды нередко спонсируют премии, например банк Booker или компания Прохоров фонд, получая взамен ассоциацию с интеллектуальной элитой. Это покупка престижа в чистом виде.

Но книги, которые попадают в эту зону, должны отвечать определенным критериям. Главная цель литературы – обновление языка и отражение состояния общества. Успех здесь зависит не от проданных экземпляров, а от попадания в историю культуры.

Можно зарабатывать на своих книгах миллионы, но не существовать для того, что называется большой литературой. И наоборот – быть признанным классиком с крошечными продажами.

Еще раз – я не говорю, плохо это или хорошо, это система.

Протокол входа

В поле литературы попадают не на волне успеха, стихийно или случайно. Существует строгий протокол и фильтры, через которые должен пройти текст, чтобы попасть в это поле.

Публикация в экспертных сообществах – профильные редакции и издательства, толстые журналы

Попадание в премиальные списки  Ясная поляна, большая книга и тд

Реакция профессиональной литературной критики

Только после прохождения этих пунктов таможни произведение появляется в поле литературы. Без всего этого любой, даже самый успешный роман остается в зоне коммерческой книготорговли. Жанровая литература вообще в протокол не входит, за крайне редким исключением.

Зачем нужны критики

Часто можно услышать – критики такие же люди, их мнение субъективно. Это так, но это не имеет значения. Критик в системе – функционер, что-то вроде судьи. Судья тоже субъективен, но его решение имеет юридическую силу, а мнение соседа нет.

Задача критика - легитимизировать текст. Не сказать – ой, мне очень понравилось, а объяснить по пунктам, какое место этот текст занимает в контексте литературы. 

Жанровую литературу критики не оценивают не потому что она плоха, а по причине того, что в ней нет новизны для системы, она работает на уже известных шаблонах.

Новая эпоха: ИИ и смерть ремесла
Мы входим в эпоху, где техническое качество текста обесценивается, потому что уже не является конкурентным преимуществом. И в связи с этим жанровая литература будет все больше автоматизироваться. А литература как социальное явление еще сильнее закроется в институциях.

Творчество не умирает, но оно перестает быть профессией для заработка. Возможно, оно вернется к истокам – либо как чистое хобби, либо как высокая миссия, подтвержденная социальными институтами

И автору сейчас нужно выбрать поле игры.

Если вам важен отклик здесь и сейчас, деньги и любовь массового читателя – вы на рынке жанра. И ваша задача – работать над ремеслом и алгоритмами платформ.

Если вам важнее сделать что-то на поле литературы – нужно внимательно изучить, как получается признание экспертов, какие существуют протоколы входа, и искать возможности для публикации в толстых журналах и специализированных редакциях.

Это две разные дороги, и нельзя усидеть на двух стульях сразу. Преимущества есть и у одной и у другой стороны.

Но я уже давно перестала интересоваться происходящим в секторе премиальной литературы, потому что у меня с ней расходится система ценностей. Я вообще не согласна с их системой критериев, но не могу объявить, что их не существует. Изменить правила не в моих силах, но я могу уйти на территорию, где они не действуют.