Роберт Шекли и Дуглас Адамс. Почему один стал легендой, а другой тайной для посвящённых?

Последние недели читаю «Драмокл» Роберта Шекли и параллельно разбираю его рабочие архивы -  черновики, альтернативные сцены, заметки, наброски. И чем глубже погружаюсь, тем чаще ловлю себя на мысли, что судьба Шекли удивительно несправедлива. 

Сейчас, когда говорят о юмористической фантастике, первым обычно вспоминают Дугласа Адамса. Но ведь без Шекли во многом не было бы и самого Адамса. Сам Адамс говорил, что его Путеводитель до мурашек похож на ¨Координаты Чудес¨  Шекли. Но также утверждал, что не читал этот роман до того, как закончил свой. Да, у них похожий взгляд на абсурд. Оба умеют заставить смеяться над устройством Вселенной. Но если присмотреться внимательнее, становится видно принципиальное различие.

У Адамса абсурд  - это материал для философии.

У Шекли философия сама становится источником абсурда.

Возьмём «Координаты чудес» Роберта Шекли. Большинство вспоминает её как безумное космическое путешествие. Но за этим путешествием скрывается очень необычная идея: сама реальность оказывается местом, где невозможно найти устойчивую систему координат, сейчас это актуально как никогда. Пространство меняется, логика меняется, правила постоянно ускользают. Так и герой  в романе не просто путешествует по Вселенной, a путешествует по разным способам существования самой реальности.

А теперь «Драмокл». На первый взгляд это  космическая политическая сатира с королями, интригами и невероятными совпадениями. Но примерно к середине книги происходит вещь, которая буквально заставила меня закрыть роман и несколько минут просто посидеть в тишине.  Два персонажа начинают бороться... не за жизнь.  И даже не за власть. Они начинают бороться за право остаться внутри повествования. А именно не быть вычеркнутыми из романа.  Именно в этот момент становится понятно, что настоящая сила, управляющая миром Драмокла, -  вовсе не политика и не судьба.

Ею оказывается сама логика повествования. Персонажи словно начинают чувствовать присутствие автора, хотя никогда его не видят.  Для научной фантастики 1983 года это выглядит поразительно современно. Особенно интересно читать роман, имея под рукой его архив.  Ты буквально видишь, как Шекли менял сцены, переставлял эпизоды, вычёркивал персонажей, переписывал диалоги. И вдруг понимаешь удивительную вещь. В книге герои боятся, что их исключат из повествования. А в архиве видно, что автор действительно в какой-то момент решал, оставить их или нет. Получается почти борхесовская конструкция.  Философская идея романа продолжается уже за его пределами, в реальной истории его создания.  Наверное, именно здесь проходит главная граница между Шекли и Адамсом. У Адамса метафизика обычно становится поводом для великолепной шутки. У Шекли же шутка неожиданно оказывается дверью в метафизику.

Ты смеёшься... Но это сначала....а потом понимаешь, что автор всё это время рассуждал о свободе воли, случайности, роли человека в мире и о том, насколько наша жизнь вообще принадлежит нам. 

И, пожалуй, именно поэтому мне немного грустно, что сегодня имя Дугласа Адамса известно практически каждому любителю фантастики, а Роберт Шекли всё чаще остаётся автором, которого открывают уже после знакомства с Автостопом по галактике.  Хотя, на мой взгляд, Шекли был не просто одним из предшественников Адамса.

Он был одним из тех редких писателей, которые сумели показать, что самая странная вещь во Вселенной - это не инопланетяне, не путешествия быстрее света и не парадоксы времени.

Самая странная вещь - сама история, внутри которой мы существуем. И что, возможно, однажды каждый из нас тоже задаст себе вопрос, который задают герои Драмокла:  «А останусь ли я в повествовании? Или моя сюжетная линия уже выполнила свою роль и автору я уже не нужен.»