Как полюбить свисток за пять дней

Человек, который едет в лес с палаткой, лодкой, газовой плиткой, раскладными стульями, ящиками еды, двуспальным матрасом, ноутбуком и генератором, скорее всего, едет не отдыхать.

Скорее всего, он просто переносит свою тревогу в более живописное место.

В шесть утра дорога ещё казалась нормальной.

Асфальтированная трасса петляла между лесом, скалистыми выступами и оврагами. То поднималась вверх, то резко уходила вниз, то поворачивала так, будто сама не была уверена, куда ведёт.

Дома закончились давно.

Сначала это радовало.

Потом насторожило.

Когда вокруг долго нет людей, начинаешь понимать простую вещь: человек здесь уже не хозяин. Максимум — временный гость с багажником еды и слишком самоуверенным выражением лица.

Я ехал дальше.

Сбоку мелькали сосны, кусты, камни, тёмные провалы между деревьями. И чем дальше я заезжал, тем сильнее появлялось ощущение, что если здесь кто-то и следит за порядком, то точно не муниципалитет.

Через несколько минут природа решила подтвердить мои мысли документально.

Впереди, метрах в двухстах, на дорогу вышел медведь.

Чёрный. Взрослый. Спокойный.

Не выбежал. Не выскочил. Не метнулся.

Именно вышел.

Такой походкой, будто это его дорога, его лес, его утро, а я просто взял у него асфальт в аренду и не заплатил.

На спидометре было шестьдесят. Я начал сбрасывать скорость.

Я раньше видел медведей, но не так. Не на дороге перед собой. Не без забора, клетки и таблички “не кормить животных”.

Медведь посмотрел в мою сторону, перешёл дорогу, остановился в трёх метрах от обочины и начал жевать какие-то ягоды.

То есть он не просто не испугался.

Он ещё и перекус устроил.

Я немного опешил от такой наглости. Потом, как человек разумный и ответственный, достал телефон и включил видео.

— Михалыч, — сказал я через открытое окно, — поехали уже. Компания ждёт. Пиво стынет. А ты тут фигнёй страдаешь.

Медведь повернул голову.

Потом сделал шаг.

И в этот момент я понял, что у нашего знакомства уже достаточно материала для семейного архива.

Я закрыл окно, убрал телефон и решил, что Михалыч может добраться и без меня.

Оставшиеся километры я ехал уже не с мыслью “какая красота”, а с мыслью “каковы шансы, что этот волосатый не решит продолжить общение”.

Через несколько километров асфальт закончился. Дорога ушла влево, на старую грунтовку. Когда-то здесь, кажется, был карьер. Теперь осталась только просёлочная дорога, редкий лес и ощущение, что цивилизация сказала:

“Ну всё. Дальше сам.”

На телефоне вместо сети появился значок SOS и спутника.

Я посмотрел на него и понял: дело начинает приобретать запашок.

Странный такой запашок.

С одной стороны, у меня в багажнике было всё для жизни.

С другой стороны, если что-то пойдёт не так, телефон сможет разве что красиво показать мне, что я далеко заехал.

Но я же не тот человек, который разворачивается.

Я не трус.

Я просто боюсь и продолжаю ехать.

Когда я добрался до точки на карте, озера там не оказалось.

Вернее, карта утверждала, что оно есть. А мои глаза видели скальные отвалы, жидкий лес и никакого берега.

Я вышел из машины и огляделся.

Место было дикое, тихое и немного насмешливое. Как будто природа сказала:

“Ну что, приехал отдыхать? Давай теперь ищи, где.”

Я заметил тропинку и пошёл в разведку.

Шёл и пел.

Не потому что настроение было музыкальное. Просто я где-то слышал, что в лесу надо шуметь, чтобы звери знали о твоём присутствии.

Проблема была в том, что голос у меня дрожал.

Песня получалась не столько бодрая, сколько предсмертная.

Я шёл по петляющей тропинке среди деревьев и камней и всё время вспоминал медведя.

Не потому что он мне понравился.

Просто мозг решил, что это теперь главный персонаж поездки.

Каждый треск ветки переводился одинаково:

“Здорово, это я, Михалыч.”

Тропа тянулась долго.

Слишком долго.

В какой-то момент я почти убедил себя, что она ведёт не к берегу, а вокруг всего озера. А озеро на карте было размером с небольшой город.

Я уже начал думать, что пора разворачиваться. Причём не идти обратно, а бежать. Желательно красиво. Но это уже как получится.

И тут между деревьями появился просвет.

Потом вода.

И всё изменилось.

Страх не исчез, но отступил.

Передо мной открылся сосновый лес — чистый, светлый, с хорошей обзорностью. Старые столики. Мангал. Даже туалет.

Старенький, деревянный, но рабочий.

В таких местах слово “туалет” звучит почти как “пятизвёздочный сервис”.

Рядом был удобный выход к озеру.

На берегу лежали алюминиевые лодки. Несколько даже без замков и цепей. Просто лежали, как будто здесь всё ещё существовало доверие к человеку.

Я стоял и смотрел на воду.

И, как говорят люди в моменты особой радости, у меня были полные штаны счастья.

Не буквально.

Хотя после встречи с медведем всё могло быть.

Я побежал обратно к машине.

Достал раскладную тележку, которую купил накануне. Производитель уверял, что она выдерживает до ста килограмм.

Я решил проверить его веру в собственный товар.

Сначала положил лодку. Одна только сумка с ней весила килограмм сорок. Потом палатку, матрас, еду, воду, стулья, плитку, вещи, мелочи, ещё вещи, ещё мелочи, которые дома казались необходимыми, а в лесу внезапно стали выглядеть как имущество переселенца.

Тележка скрипнула.

Я сделал вид, что не услышал.

До берега было около двух километров. Тропинка оказалась хорошей, твёрдой, с мелким отсевом. Колёса не грузли, не прыгали по камням, и я мысленно поблагодарил неизвестного человека, который когда-то сделал эту дорогу.

Если бы он был рядом, я бы пожал ему руку.

Если бы рядом был медведь, я бы пожал что угодно, лишь бы он ушёл.

В девять утра я уже был на месте.

Впереди был целый день.

И весь этот день ушёл на обустройство лагеря.

Я подошёл к этому с инженерной дотошностью. Где поставить палатку. Куда направить вход. Где будет кухня. Где зона отдыха. Как поставить кресло, чтобы видеть озеро, но при этом контролировать периметр.

Потому что отдых отдыхом, а внезапный гость с шерстью и плохим настроением в мои планы не входил.

Главной защитой у меня был громкий алюминиевый свисток.

Ещё были ножи.

Но я очень надеялся, что до рукопашной с медведем не дойдёт.

Не хотелось портить самооценку в глазах дикого животного.

Тем более продавец в магазине охотничьего снаряжения на мой вопрос про перцовый баллон сказал:

— Шанс встретить медведя очень низкий.

Я бы ему написал:

“Вы, наверное, внук Ванги.”

Но сеть не ловила.

Медведи, наверное, знают об этом.

Когда лагерь был готов, я сел и начал думать, чем вообще буду заниматься пять дней.

Рыбалка — да.

Лодка — да.

Купаться — да.

Исследовать берега — да.

Фотографировать — конечно.

Но я себя знаю.

Первый день новое место кажется чудом. Второй день кусты уже знакомые. На третий начинаешь смотреть на дерево и думать:

“Ну дерево. И что дальше?”

Поэтому я взял с собой ноутбук.

И маленький генератор.

Потому что если уж уезжать от цивилизации, то с возможностью зарядить ноутбук и написать пару черновиков о том, как ты уехал от цивилизации.

Комфортным это назвать можно было с натяжкой.

Средство от комаров, например, оказалось большим оптимистом.

Производитель, видимо, проверял его не на комарах, а на людях, которые не любят запах химии.

Комары на средство не реагировали.

Вообще.

Я выпшикал на себя, кажется, недельный лимит, а они прилетали с таким видом, будто я просто добавил соус.

Комары не кусали.

Они брали анализы.

Подробные.

Спасла шляпа с москитной сеткой. Она несколько лет валялась в машине и ждала своего часа.

И вот наконец её звёздный час настал.

Лицо было защищено.

Шея тоже.

Остались запястья и лодыжки.

Комары быстро поняли, что у человека есть слабые места.

Утром я вставал, если позволяла погода, спускал лодку на воду, ставил крышу от солнца, брал удочки и выходил на озеро.

Иногда ловил судака.

Иногда щуку.

Иногда ничего.

Но дело было не только в рыбе.

С рыбой у нас взаимной любви не случилось, поэтому чаще всего мы расставались прямо у берега. Я её отпускал, она делала вид, что тоже рада завершить это знакомство.

Рыбалка для меня была скорее способом выпасть из обычной жизни: вода, лодка, утро, тишина, далёкий берег, удочка — и несколько часов, в которые от тебя никто ничего не хочет.

Потом я возвращался в лагерь.

Готовил поздний завтрак.

Меню было богатое, если не придираться: лапша быстрого приготовления с разными вкусами, которые отличались в основном цветом пакетика; овсянка; консервы; овощи, способные пережить несколько дней без холодильника; яйца в жареном и варёном виде; мясо, которое в первые сутки ещё делало вид, что оно замороженное, а заодно охлаждало напитки.

После еды начиналась лесная бытовуха.

Найти дрова.

Напилить.

Наломать.

Накрошить.

Заготовить на ночь.

Потому что костёр я жёг минимум до двух часов ночи.

Не только ради красоты, хотя красота была настоящая: полная темнота, пламя, искры, сосны вокруг, озеро рядом.

Но и ради спокойствия.

Костёр был как мой официальный ответ всем любопытным гостям:

“Здесь человек. Он нервный. Лучше не подходить.”

А потом, когда всё было сделано, я садился в кресло.

На коленях ноутбук.

Рядом генератор.

На голове шляпа с сеткой.

У ног дрова.

Где-то в лесу шорохи.

Над озером ветер.

И в такие моменты вдруг начинали приходить мысли.

Не потому что я специально сел “творить”.

А потому что больше ничего не оставалось.

Когда вокруг нет людей, интернета, привычного шума, уведомлений и бесконечной суеты, сначала становится непривычно.

Потом скучно.

Потом немного тревожно.

А потом из этой тишины начинает подниматься то, что обычно забито делами.

Какие-то фразы.

Сцены.

Воспоминания.

Наблюдения.

Абсурдные идеи.

Смешные зарисовки.

Вопросы, которые в городе не успеваешь услышать.

Я ехал туда просто отдохнуть.

Половить рыбу.

Побыть один.

Проверить, насколько мне вообще нужно человеческое общество.

А получилось, что я привёз из леса не только фотографии, грязные вещи, комариные укусы и уважение к медведям.

Я привёз черновики.

Много черновиков.

Для будущих постов, рассказов, заметок.

Наверное, именно так это и работает.

Сначала ты едешь в лес, потому что устал от людей.

Потом пять дней борешься с погодой, комарами, тишиной, собственными страхами, костром, лодкой, едой без холодильника и мыслью, что где-то рядом может ходить Михалыч.

А потом садишься вечером у огня, открываешь ноутбук и понимаешь: ты приехал не в пустоту.

Ты приехал туда, где наконец стало слышно, как внутри что-то говорит.

Домой я вернулся с грязной палаткой, пустым баллоном, уважением к медведям и несколькими черновиками.

В общем, отдохнул нормально.

Даже слишком продуктивно для человека, который ехал ничего не делать.

P. S. За неделю в лесу у меня выработалась привычка не выпускать изо рта свисток и свистеть каждые пятнадцать минут.

После возвращения домой она ещё несколько дней не отпускала.

Медведей рядом не было.

Но соседи, кажется, начали что-то подозревать.