Птицы высокой эффективности

В нашей компании сотрудников не увольняли.

Их запускали.

Для этого во внутреннем дворе стояла большая корпоративная рогатка.

Сначала она числилась как спортивный инвентарь для командообразования. Потом бухгалтерия обнаружила, что спортивный инвентарь нельзя использовать для решения производственных задач, и рогатку переименовали в:

СИСТЕМУ УСКОРЕННОЙ ДОСТАВКИ ПЕРСОНАЛА К ПРОБЛЕМЕ.

После этого всё стало законно.

Возле рогатки находились жёлтая линия безопасности, аптечка, кулер и большой стенд:

НАШИ СОТРУДНИКИ — НАША ГЛАВНАЯ ДВИЖУЩАЯ СИЛА.

Под стендом обычно лежали сотрудники, которых уже привели в движение.

Руководил запусками Виктор Аркадьевич.

Он никогда не повышал голос.

Ему не требовалось.

Если человек стоит рядом с рогаткой и спокойно листает твоё личное дело, ты и так начинаешь внимательно слушать.

У каждого сотрудника в компании была своя способность.

Сергей умел пробивать двери.

Любые.

Деревянные, стеклянные, бронированные, вращающиеся.

Однажды он пробил дверь, на которой было написано «Тянуть», хотя она открывалась от себя. После этого его признали перспективным.

Была только одна проблема: после столкновения Сергей обычно забывал, зачем пришёл.

Он влетал в кабинет, поднимался с пола, отряхивал рубашку и спрашивал:

— Добрый день. А у вас здесь что?

Ему объясняли.

Он садился.

Пил чай.

Иногда устраивался в этот отдел на работу.

Григорий обладал свойством возвращаться.

Какую бы задачу ему ни дали, через некоторое время он прилетал обратно с резолюцией:

НА ДОРАБОТКУ.

Возвращался он обычно быстрее, чем улетал.

Поэтому перед запуском Григория Виктор Аркадьевич всегда надевал каску.

Один раз не надел.

С тех пор у него на лбу осталась небольшая вмятина и очень серьёзное отношение к обратной связи.

Борис умел взрываться.

Не физически.

Хуже.

Он молчал на протяжении всего совещания, тяжело дышал и несколько раз начинал:

— Я сейчас спокойно объясню…

Потом снова молчал.

А на сорок седьмой минуте вставал и спокойно объяснял так, что рушились отношения между отделами, квартальный план и иногда мебель.

После Бориса проблему часто действительно переставали обсуждать.

Вместе со всем остальным.

А я не обладал ничем особенным.

Я умел понемногу всё.

Мог прочитать документ до конца.

Мог позвонить в соседний отдел и спросить, что произошло.

Мог найти ошибку в таблице.

Мог починить принтер.

Мог выслушать человека, не перебивая его словами:

— Я уже понял.

Иногда даже действительно понимал.

Именно поэтому компания не знала, что со мной делать.

В моём личном деле было написано:

ФУНКЦИОНАЛ ШИРОКИЙ. СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ НЕОЧЕВИДНА. ПРИМЕНЕНИЕ ТРЕБУЕТ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО АНАЛИЗА.

Дополнительный анализ длился шестой год.

Я сидел возле рогатки, выдавал каски и записывал, кого куда запустили.

Кроме основных специалистов, у нас были Светлана, Максим и Николай.

Светлана после каждого столкновения с проблемой оставляла отчёт.

Не писала.

Именно оставляла.

Через несколько минут откуда-нибудь падала толстая папка с целями, рисками, предварительными выводами и окончательными предварительными выводами.

Стажёр Максим при столкновении с задачей разделялся на три совещания: срочное, обязательное и ещё одно — для обсуждения результатов первых двух.

Николай отличался массой.

В последний раз он пробил три гипсокартонные стены, архив, кабинет заместителя директора и вышел на улицу через окно, которое до этого не открывалось пятнадцать лет.

В отчёте написали:

ОБЕСПЕЧЕНО СКВОЗНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ.

Иногда я предлагал:

— Может, сначала выясним, в чём проблема?

Виктор Аркадьевич смотрел на меня с терпением человека, которому мешают руководить.

— Если начать выяснять, мы потеряем динамику.

— Зато можем найти решение.

— Решение без динамики никто не заметит.

Я записывал и больше не мешал.

Всё изменилось в понедельник утром.

Нас срочно собрали во дворе.

Возле рогатки стоял экран. На нём была схема соседнего здания.

Красные стрелки показывали направления атаки.

Синие — запасные направления атаки.

Зелёная стрелка уходила за край экрана и никуда не возвращалась.

Виктор Аркадьевич стоял перед нами с лазерной указкой.

— Коллеги, произошло чрезвычайное событие.

Все посмотрели на Николая.

Николай поднял руки.

— Я сегодня ничего не трогал.

— Исчез бюджет проекта.

По коллективу прошёл тревожный шум.

— Весь? — спросила Светлана.

— Почти.

— А сколько осталось?

— На расследование.

Это немного успокоило людей.

Компания могла пережить отсутствие денег.

Но отсутствие денег на расследование отсутствия денег означало бы полный организационный хаос.

Виктор Аркадьевич указал на соседнее здание.

— По предварительным данным, бюджет находится в Отделе стратегического распределения ресурсов.

Руководил отделом Семён Аркадьевич Кабанов.

Мы редко его видели.

Обычно он находился за тремя секретарями, двумя пропускными пунктами и формулировкой:

СЕМЁН АРКАДЬЕВИЧ СЕЙЧАС НА КОРОТКОМ ВНУТРЕННЕМ СОВЕЩАНИИ.

Короткое совещание могло длиться до следующего финансового года.

На экране появилась фотография отдела.

Сотрудники Кабанова построили вокруг себя укрепления из столов, шкафов, папок и коробок с документами, срок хранения которых истёк ещё до основания компании.

Сверху лежали презентации.

Презентации были особенно опасны.

У каждой было по сто двадцать слайдов, но ни одного ответа.

— Они подготовились, — сказал Борис.

— Боятся, — сказал Сергей.

— Может, просто хранят документы, — предположил я.

Виктор Аркадьевич не услышал.

Либо услышал, но счёл недостаточно динамичным.

На экране появилась надпись:

ОПЕРАЦИЯ «ВОЗВРАТ АКТИВОВ».

Под ней было три пустые звезды.

— Почему звёзды? — спросил Максим.

— Для оценки результата.

— А кто оценивает?

— Мы.

— Тогда почему сразу не поставить три?

Виктор Аркадьевич задумался.

Максиму в тот день впервые чуть не дали постоянную должность.

Первым запускали Сергея.

Он надел каску, поправил галстук и сел в рогатку.

— Ваша цель — центральная дверь, — сказал Виктор Аркадьевич.

— Понял.

— После проникновения найти бюджет.

— Понял.

— Не отвлекаться.

— Понял.

— Повторите задачу.

Сергей посмотрел на центральную дверь.

— Пробить.

— А потом?

— Потом будет видно.

Рогатку натянули.

Сергей полетел.

Центральную дверь он прошёл великолепно.

Вместе с рамой.

Вместе с табличкой «Посторонним вход воспрещён».

И вместе с охранником, который как раз подошёл проверить, почему дверь дрожит.

Из здания послышался грохот.

Потом тишина.

Через пять минут Сергей выглянул из образовавшегося проёма.

— Виктор Аркадьевич!

— Бюджет нашли?

— Нет. Но у них кофе хороший.

— Продолжайте операцию!

— Я сейчас. Тут печенье принесли.

Виктор Аркадьевич сделал пометку:

ПРОНИКНОВЕНИЕ УСПЕШНОЕ. СОТРУДНИК ВРЕМЕННО ИНТЕГРИРОВАН В СРЕДУ ПРОТИВНИКА.

Следующим был Григорий.

— Ваша задача — доставить официальное требование, получить ответ и вернуться, — сказал Виктор Аркадьевич.

Григорий вздохнул.

— Последнее можно было не уточнять.

Его запустили через окно второго этажа.

Через сорок секунд он вылетел обратно через то же окно.

На груди у него была приклеена бумага:

ВОЗВРАЩЕНО В СВЯЗИ С ОТСУТСТВИЕМ ПОДПИСИ НА ЛИСТЕ СОГЛАСОВАНИЯ ПРИЛОЖЕНИЯ К ТРЕБОВАНИЮ.

Григорий ударился о рогатку, отскочил и сбил экран.

Виктор Аркадьевич успел надеть каску, но не успел закрыть кофе.

— Результат? — спросил он, вытирая пиджак.

— Они готовы рассмотреть наше требование после устранения замечаний.

— Каких?

Григорий перевернул бумагу.

С обратной стороны мелким шрифтом было написано:

ЗАМЕЧАНИЯ БУДУТ НАПРАВЛЕНЫ ПОСЛЕ ПОЛУЧЕНИЯ ОТВЕТА НА ЗАМЕЧАНИЯ.

— Серьёзная оборона, — признал Виктор Аркадьевич.

Светлана уже заполняла форму отчётности по попытке возврата бюджета.

— Мы ещё не вернули бюджет, — сказал я.

— Поэтому форма предварительная.

— А окончательная?

— Зависит от результатов предварительной.

Максим назначил совещание, чтобы определить дату совещания по обсуждению замечаний.

Виктор Аркадьевич посмотрел на Бориса.

— Готовьтесь.

Борис медленно снял часы.

Отдал мне телефон.

Попросил всех отойти.

— Куда меня запускают?

— В переговорную комнату.

— Там кто?

— Кабанов и его заместители.

Борис глубоко вдохнул.

— Сколько длится совещание?

— Четыре часа.

— И до сих пор без решения?

— Да.

У Бориса задёргался глаз.

— Запускайте.

Он влетел в переговорную вместе с окном.

Первые две минуты ничего не происходило.

Потом донёсся его голос:

— НЕТ, ВЫ МНЕ СЕЙЧАС ОБЪЯСНИТЕ, КАК БЮДЖЕТ МОГ САМ ПЕРЕЙТИ В РЕЗЕРВ?!

За ним послышался другой:

— Борис, давайте без эмоций.

Это была ошибка.

Стёкла задрожали.

Из здания выбежал Сергей с коробкой печенья.

— Ложись! — крикнул он.

В переговорной что-то рухнуло.

Потом ещё раз.

Из окна вылетел круглый стол.

Следом проектор.

Следом заместитель Кабанова, который на лету продолжал говорить:

— Я предлагаю вернуться к конструктивному диалогу!

Виктор Аркадьевич довольно поднял палец.

На экране зажглась первая звезда.

— За что? — спросил я.

— За воздействие.

— Но бюджет не нашли.

— Не всё измеряется деньгами.

Эта фраза прозвучала особенно убедительно в операции по поиску денег.

После Бориса проход к финансовому архиву всё ещё закрывали три шкафа, семь столов и секретарь Людмила Ивановна.

Людмила Ивановна не двигалась.

Вообще.

Она сидела перед входом двадцать три года и знала, что любое срочное дело перестаёт быть срочным, если достаточно долго просить заполнить форму.

Даже Николай посмотрел на неё с уважением.

— Может, его? — Виктор Аркадьевич указал на Николая.

— После него архив искать будет негде, — сказал я.

— А что предлагаете вы?

Я удивился.

За шесть лет меня впервые спросили.

— Можно войти через служебный коридор. Дверь там открыта. Потом спросить у бухгалтерии, куда перевели деньги.

Виктор Аркадьевич некоторое время смотрел на меня.

— Слишком много этапов.

— Два.

— Именно.

Он повернулся к Николаю.

— Готовьтесь.

Николай снял пиджак.

Потом обувь.

Потом зачем-то ремень.

— Точка удара? — спросил он.

Виктор Аркадьевич показал на архив.

— Главное — точно.

Николай забрался в кожаный карман рогатки.

Я встал на боковую площадку и наклонился внутрь, пытаясь защёлкнуть ремень на его животе.

Ремень не сходился.

— Вдохните, — сказал я.

— Я уже вдохнул.

— Тогда выдохните.

— Я тоже уже.

В этот момент из здания вернулся Сергей.

В одной руке он держал коробку с печеньем, в другой — чашку кофе.

Чтобы освободить руку, он поставил коробку на красный рычаг.

Рычаг опустился.

— А это что? — спросил Сергей.

Рогатка сработала.

Николай, которого я ещё не успел пристегнуть, вывалился назад.

Кожаный карман захлопнулся вокруг меня и ушёл вперёд.

На секунду я увидел двор сверху.

Рогатку.

Каски.

Виктора Аркадьевича с указкой.

Одну горящую звезду.

Потом полетел в сторону здания.

— Я НЕ ГОТОВ! — крикнул я.

— В ПРОЦЕССЕ РАЗБЕРЁТЕСЬ! — ответил Виктор Аркадьевич.

Я не попал ни в дверь, ни в окно.

Я попал в вентиляционную решётку.

Она отвалилась.

Я пролетел по воздуховоду, снёс пыль, происхождение которой расследовали ещё два директора назад, повернул возле бухгалтерии и выпал прямо в комнату с копировальным аппаратом.

За столом сидела женщина.

Она посмотрела на меня.

Потом на отверстие в потолке.

— Заявку на ремонт оформляли?

— Нет.

— Тогда потолок не был повреждён.

Она продолжила печатать.

Я поднялся.

В соседнем помещении стояли коробки.

На каждой была наклейка:

БЮДЖЕТ ПРОЕКТА. НЕ ВСКРЫВАТЬ ДО ОКОНЧАНИЯ ПРОЦЕДУРЫ ВОЗВРАТА.

Рядом лежала служебная записка.

Я прочитал.

Бюджет никто не крал.

Его временно перевели из проекта в резерв для финансирования мероприятий по выяснению причин отсутствия бюджета в проекте.

Я перечитал дважды.

Не помогло.

— Это наши деньги? — спросил я.

Бухгалтер посмотрела на коробки.

— Юридически вопрос сложный.

— Они были выделены нашему проекту?

— Были.

— А сейчас?

— Сейчас они обеспечивают процесс своего возвращения.

— То есть деньги тратят на поиск самих себя?

— Не надо упрощать.

Я взял коробку.

— Вы не можете её вынести.

— Почему?

— Нет разрешения руководителя.

Я достал телефон Бориса, который всё ещё лежал у меня в кармане, и позвонил Виктору Аркадьевичу.

— Я нашёл бюджет.

— Где вы?

— В бухгалтерии.

— Как вы туда попали?

— По воздуху.

Он помолчал.

— Наконец-то проявилась специализация.

— Здесь все деньги.

— Отлично. Разрушайте архив и возвращайтесь.

— Зачем разрушать архив?

— Это цель операции.

— Цель — вернуть бюджет.

— Вернуть бюджет — результат. Разрушить сопротивление — показатель эффективности.

— Но сопротивления нет.

— Тем более. Они потеряли бдительность.

Я посмотрел на бухгалтеров.

Они смотрели на меня не со страхом.

Скорее с усталостью.

За годы работы сюда, видимо, уже приходили люди, которые думали, что нашли деньги.

— Я просто вынесу коробку, — сказал я.

— Без разрушения? — спросил Виктор Аркадьевич.

— Без разрушения.

В трубке наступила тяжёлая тишина.

— Тогда хотя бы опрокиньте шкаф.

Я отключился.

Бухгалтер указала на маленький шкаф возле двери.

— Этот всё равно собирались списывать.

Я толкнул его.

Шкаф качнулся и вернулся на место.

— Достаточно, — сказала бухгалтер. — Мы подтвердим воздействие.

С коробкой я вышел через служебный коридор.

Дверь действительно была открыта.

Когда я появился во дворе, все замолчали.

— Где нашли? — спросил Григорий.

— В бухгалтерии.

— А как догадались там искать?

Я не сразу понял, шутит он или нет.

Борис вышел из здания с обломком стола.

— Кабанов согласился рассмотреть возможность создания рабочей группы.

— Деньги уже здесь, — сказал я.

Борис посмотрел на коробку.

Потом на обломок.

Ему стало немного обидно.

Виктор Аркадьевич подошёл к экрану.

На нём по-прежнему горела только одна звезда.

— Почему одна? — спросил Максим.

Виктор Аркадьевич сверился с критериями.

— Укрепления противника уничтожены не полностью. Руководитель отдела не капитулировал. Архив сохранился.

— Но бюджет вернули, — сказал я.

— Это не входило в систему оценки.

— Операция называлась «Возврат активов».

— Название носило мотивационный характер.

Он открыл моё личное дело.

Перечеркнул слова:

ПРИМЕНЕНИЕ ТРЕБУЕТ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО АНАЛИЗА.

И написал:

СПЕЦИАЛИСТ ПО НЕСТАНДАРТНОМУ ПРОНИКНОВЕНИЮ И СЛУЧАЙНОМУ ОБНАРУЖЕНИЮ АКТИВОВ.

— Поздравляю, — сказал Виктор Аркадьевич. — Мы нашли вашу функцию.

— А можно в следующий раз просто отправить меня через дверь?

Он закрыл папку.

— Тогда это будет уже другая функция.

На следующий день бюджет снова исчез.

Виктор Аркадьевич собрал нас возле рогатки.

На экране появилась новая схема.

Коридоры.

Стрелки.

Укрепления.

Три пустые звезды.

— Коллеги, — сказал он, — есть и хорошая новость. Проект получил постоянное финансирование.

— Какой проект? — спросил я.

— Поиск пропавшего бюджета.