Двадцать секунд

Предупреждение: перед чтением сделайте глубокий вдох.

 Представьте запах бензина, мокрого асфальта и дыма от костра. 

Выдохните всё лишнее. Теперь можно. Поехали.

Серёга появился возле костра, когда солнце уже опустилось к деревьям, мясо почти закончилось, а разговоры стали громче и заметно интереснее для тех, кто их вёл.

Сначала из-за поворота донёсся звук мотоцикла, потом между кустами мелькнул зелёный обтекатель, и рядом с нашими машинами остановилась Kawasaki Ninja.

Девятисотая.

Серёга заглушил мотор, снял шлем и положил его на сиденье.

— Ну как?

Я обошёл мотоцикл, провёл ладонью по баку и посмотрел на приборную панель.

— До конца шкалы сколько ей надо?

— Секунд двадцать по паспорту. Я только до двухсот разгонял.

К тому времени я уже был изрядно пьян. Кроме шорт и тапок, на мне ничего не было. Я поставил стакан возле дерева, сел на мотоцикл и взялся за руль.

— Шлем надень.

— Я туда и обратно.

Серёга хотел ещё что-то сказать, но двигатель уже завёлся.

До трассы было метров триста по узкой дороге, засыпанной песком и мелкими камнями. Я выехал медленно, свернул на асфальт, оглянулся и открыл газ.

Мотоцикл рванул так, словно до этого только делал вид, что стоит на месте. Тело потянуло назад, переднее колесо стало лёгким, тапки прижало к подножкам, а стрелка почти сразу перескочила сотню.

Дорога была пустой.

Я пригнулся к баку и повернул ручку дальше.

На ста шестидесяти ветер уже не дул в лицо, а бил сплошной тяжёлой стеной. Глаза залило слезами, обочины поплыли назад, деревья вытянулись в две зелёные полосы.

Белая линия под колесом перестала мелькать и слилась в непрерывную ленту. Лента качнулась вправо, вспыхнула светом фар на стволах, и впереди вырос лес.

Мы возвращались в город после хорошей гулянки за городом. Ехать оставалось километров тридцать по асфальтовой дороге, которая каждые несколько километров петляла между полями и деревьями.

Нас было около пяти машин. Все были изрядно пьяны и выехали почти одновременно, быстро растянувшись по дороге.

Серёга попросил сесть за руль моей машины. Я пересел на пассажирское сиденье, и он всю дорогу что-то увлечённо мне рассказывал. Одной рукой держал руль, второй показывал, какого размера был какой-то человек, ящик или, возможно, рыба. В салоне пахло сигаретами, костром и разлитым пивом. Сзади играла музыка, кто-то смеялся, хотя Серёгину историю слышал только я.

Дорога ушла вправо.

Машина продолжала ехать прямо, а перед нами быстро рос лес.

— Серёга, извини, что перебиваю, но дорога повернула направо.

Он посмотрел вперёд, затянул ручник и резко вывернул руль.

Заднюю часть машины сорвало. Фары прыгнули с асфальта на деревья, потом в темноту, потом снова на дорогу. Всё, что лежало на заднем сиденье вместе с пассажирами, ударилось сначала об одну дверь, потом о другую. Машину развернуло ещё раз, она качнулась и остановилась поперёк обеих полос.

Серёга отпустил ручник.

— Так вот, — продолжил он, — я ему говорю…

Вдалеке показались две фары.

Я повернулся назад.

— Серёга, извини, что опять перебиваю, но за нами Вова летит на BMW. А он тихо не ездит. Если мы не съедем, он войдёт нам прямо в бок.

Серёга посмотрел на дорогу, не прерывая рассказа включил передачу и вырулил к обочине.

BMW пронеслась мимо под сто сорок — так близко, что машину качнуло воздушной волной.

Серёга посмотрел ей вслед и вдавил педаль газа в пол.

Следующий удар воздуха пришёл уже спереди.

Я лежал на баке Kawasaki, вцепившись в руль. Стрелка поднялась выше двухсот. Воздух лез под подбородок, рвал волосы, давил на грудь и пытался поднять голову. Асфальт впереди оставался широким, но всё вокруг него уже стягивалось в узкий серый коридор.

В коридоре поплыл дым. Сначала тонкий и почти прозрачный, потом густой, с запахом мяса и сырых сосен.

Через несколько дней после ночной работы мы большой компанией приехали в лес жарить шашлыки. Было около семи утра. Между деревьями пробивалось солнце, возле костра стояла миска с мясом, на столе уже были пустые  бутылки и наполненные пластиковые стаканы.

Я рассказал про Серёгу, ручник и дорогу.

Мне не поверили.

— На такой скорости большую машину сразу вынесло бы в лес, — сказал один.

— Её бы развернуло и перевернуло, — добавил второй.

Третий поднялся с бревна, взял две палки и начал прямо на земле показывать, как должны были идти передние и задние колёса.

— Ты сам видел? — спросили меня.

— Я сидел в машине.

— Значит, скорость была маленькая.

— Серёга меньше сотни не ездит.

— Всё равно не верю.

Спор разгорался. Подтягивались новые люди. Кто-то жевал хлеб, кто-то наливал, кто-то уже не помнил, с чего всё началось, но уверенно объяснял остальным, почему затянуть ручник на скорости невозможно.

— Хорошо, — сказал я. — Кто не верит и у кого хватит духа лично убедиться?

Все замолчали.

Двое переглянулись и поднялись.

Мы сели в мой чёрный Ford. Я завёл двигатель и, не разыскивая выезд, протиснулся между деревьями и кустами прямо к дороге.

На заднем сиденье стало тихо.

Я разогнался до ста двадцати.

— Достаточно?

— Достаточно, — ответили оба почти одновременно.

Я прибавил ещё двадцать.

На ста сорока затянул ручник и резко вывернул руль.

Ford швырнуло поперёк дороги, потом закрутило ещё раз. В боковых окнах по очереди появлялись лес, асфальт, небо и снова лес. Непристёгнутых пассажиров бросало по гладкому кожаному сиденью от двери к двери. Оба цеплялись за спинки передних кресел и беззвучно орали. У одного между пальцами мелькнула сигарета и исчезла где-то под ногами.

После третьего оборота машина остановилась.

Двигатель продолжал работать.

Оба всё ещё держались за спинки кресел.

Я посмотрел назад.

— Ещё раз?

— Достаточно, — сказал кто-то из парней.

Ровный гул двигателя потянулся, стал выше, тоньше и снова превратился в вой Kawasaki.

Двести пятьдесят.

Широкая дорога впереди вытянулась и стала похожа на остриё. Белая разметка уже не приближалась отдельными полосами, а текла под колесом сплошной линией. Двигатель держал одну высокую ноту, к которой присоединились ещё две.

У выезда из города набирали скорость три чёрные машины: Ford, BMW и Mercedes. Все были вымыты, стёкла блестели, в багажниках лежали костюмы и рубашки.

Нас пригласили на свадьбу в деревню — гостями и заодно повозить молодых.

Музыка играла сразу в трёх салонах. Кто-то высунул руку из окна, кто-то крикнул, что последняя машина покупает всем выпивку, и Ford первым вырвался вперёд.

За городом дорога сузилась до двух полос, разделённых двойной сплошной. Знаки разрешали семьдесят, но Ford уже шёл около сотни и быстро отрывался.

Я сидел за рулём BMW.

— Догоняй, — сказали справа.

Я нажал на газ.

BMW приблизилась к Ford. Я сместился к двойной сплошной и попробовал его обойти, но Ford тоже прибавил. Несколько секунд мы шли почти рядом, потом впереди появилась встречная машина, и мне пришлось вернуться на свою полосу.

Сзади быстро рос Mercedes.

Он был тяжелее обеих машин, но догонял нас легко. Сначала в зеркале появилась решётка радиатора, потом он приблизился вплотную и начал смещаться влево.

Ford уже шёл очень быстро.

Я снова нажал на газ, стрелка спидометра приблизилась к ста шестидесяти.

Дорога слегка поднялась, и за подъёмом показался старый грузовик. Он медленно тянулся по нашей полосе, выпуская густой серый дым.

Ford почти не тормозил. Пересёк двойную сплошную, выскочил на встречную, обошёл грузовик и вернулся перед ним.

Я тоже пошёл влево.

Mercedes уже летел по встречной полосе. Он догнал меня и оказался рядом, почти на уровне водительской двери.

Я резко сбросил скорость и вернулся за грузовик.

Mercedes пронёсся мимо.

Его двигатель взревел, машина пошла дальше, оставляя справа грузовик, а слева встречную обочину.

За грузовиком двойная сплошная начинала расходиться. Между полосами прямо из асфальта поднимался металлический отбойник: сначала почти вровень с дорогой, потом всё выше, под углом.

Его наклонное начало показалось из-за грузовика, когда Mercedes уже шёл прямо на него.

Раздался короткий металлический удар.

Передняя часть машины резко поднялась. Колёса оторвались от асфальта, капот пошёл вверх, и Mercedes взлетел над дорогой.

Он поднялся выше наших крыш.

Мы увидели всё днище — тёмные рычаги, выхлопную трубу, четыре вращающихся колеса. Mercedes медленно наклонился вперёд.

Капот пошёл вниз.

Машина, как зубило, врезалась в асфальт, подпрыгнула, развернулась и остановилась поперёк дороги.

Я объехал разделитель и развернул BMW. Ford уже возвращался с другой стороны. Мы поставили машины поперёк полосы.

Дверь Mercedes открылась.

Водитель выбрался сам, выпрямился и посмотрел на нас.

— Ребята, я в порядке.

Он прошёл несколько метров.

Ноги подломились, и он рухнул на асфальт.

Рядом с его ладонью дрогнула белая линия.

Она вытянулась в сплошную ленту и понеслась под передним колесом Kawasaki.

Ветер снова бил в лицо. Дорога сузилась до тонкой полосы между двумя размытыми стенами деревьев.

Стрелка спидометра дрожала у края шкалы.

Триста десять.

Слёзы застилали глаза.

Я отпустил газ.