Она ещё дышала

Покой закончился на парковке.

Так обычно и бывает. Человеку только покажется, что он наконец договорился с собой, миром и прожитой жизнью, как обязательно появляется кто-нибудь с водительскими правами и особым пониманием пространства.

Я сидел в машине на парковке возле магазина у озера.

Дождь стучал по крыше. На пассажирском сиденье лежала пустая коробка из-под рыбы. В салоне было тепло и пахло жареным луком.

Я уже поел, чувствовал себя хорошо и ближайшие десять минут ничего не был должен человечеству.

Я завёл двигатель.

В этот момент впереди начала парковаться машина.

За рулём сидела пожилая женщина. Перед ней было свободное пространство примерно до горизонта, но она сдала назад почти до моего бампера.

Остановилась.

Подумала.

И сдала ещё сантиметров двадцать.

Я посмотрел вперёд.

Потом назад.

Сзади тоже стояла машина. Назад можно было попробовать вырулить в несколько приёмов, если очень хотелось провести остаток дня на парковочном экзамене.

Моя машина оказалась зажата между двумя автомобилями, как человек, которого посадили за семейным столом между бывшей женой и действующей.

Женщина выключила двигатель.

— Ну конечно.

Она не услышала.

Я положил руку на сигнал, но сразу убрал.

Сигналить пожилому человеку опасно. Один резкий звук — и обычная парковочная ссора может превратиться в уголовное дело.

Я представил заголовок:

«Пожилая женщина скончалась после того, как мужчина потребовал освободить ему двадцать сантиметров».

Под заголовком обязательно поставили бы мою фотографию.

Наверняка ту, где я моргнул.

Женщина продолжала сидеть в машине.

Не выходила.

Не двигалась.

Голова была немного наклонена, руки лежали на коленях.

— Только этого не хватало.

Если она умерла, проблема с парковкой становилась гораздо серьёзнее.

Живого человека можно попросить переставить машину. С мёртвым переговоры обычно затягиваются.

Приедет скорая. Полиция. Потом ещё кто-нибудь на большой машине, которую обязательно поставят прямо за мной.

Женщину увезут первой.

Это было несправедливо.

Я попытался разглядеть, дышит ли она. По лобовому стеклу текла вода, и её лицо то появлялось, то снова расплывалось.

Можно было включить дворники.

Но тогда она, если ещё жива, увидит, что я за ней наблюдаю.

Я сидел неподвижно.

Она тоже.

Через две минуты ситуация перестала быть исключительно парковочной.

Пока женщина была просто безмозглой королевой парковки, всё было понятно. Теперь приходилось допускать медицинскую проблему.

А медицинская проблема требовала участия.

Я посмотрел на телефон.

Номер службы спасения я знал. С цифрами у меня вообще было хорошо. Трудности начинались, когда на другом конце отвечал человек.

Я представил разговор:

— Emergency. What happened?

— Old woman.

— What about her?

— Not moving.

— Is she breathing?

— Maybe.

— Are you with her?

Вот здесь начиналась опасность.

Если ответить yes, меня заставят проверять пульс, дыхание и делать ещё что-нибудь, чему обучают на курсах, которые я не посещал.
У нас ещё даже парковочный конфликт не закончился, а отношения развивались слишком быстро.

Я решил подождать ещё минуту.

Вдруг она оживёт сама.

На зеркале у неё висел маленький крест. На бампере была наклейка с собакой.

Если женщина умерла, собака могла остаться дома одна.

Эта мысль неожиданно осложнила ситуацию.

Я оглядел парковку. Люди выходили из магазина, садились в машины и уезжали. Никто не обращал внимания ни на женщину, ни на меня.

Когда тебе нужны свидетели, все заняты. Стоит случайно задеть чужую машину дверью — они появляются даже из других районов.

Я открыл дверь.

Дождь сразу полетел в салон.

Вблизи всё выглядело хуже. Женщина сидела с закрытыми глазами, рот был немного приоткрыт.

— Прекрасно.

Я тихо постучал по стеклу.

Так, чтобы разбудить, но не убить окончательно.

Она не отреагировала.

Я постучал сильнее.

Ничего.

Я наклонился к стеклу.

— Ma’am?

Слово я знал. В фильмах его обычно произносили полицейские перед тем, как обнаружить тело.

— Ma’am, are you okay?

Женщина не ответила.

Я попробовал открыть дверь.

Заперто.

Это немного успокоило. По крайней мере, обвинение в проникновении пока отпадало.

Я приложил ладонь к стеклу и заглянул внутрь.

Женщина внезапно открыла глаза.

Мы закричали одновременно.

Она — потому что возле её окна стоял мокрый незнакомый мужчина и дёргал ручку двери.

Я — потому что покойница неожиданно вернулась.

Женщина нажала на сигнал.

Я отскочил.

На парковке начали оборачиваться люди. Она что-то кричала из машины и доставала телефон.

Я поднял руки.

— No police.

Фраза прозвучала неудачно.

Особенно рядом с закрытой машиной и испуганной пожилой женщиной.

— You no moving. Eyes closed. I think… maybe…

Слово «умерли» я не помнил.

Пришлось показать.

Я закрыл глаза, наклонил голову и высунул язык.

Женщина перестала кричать.

Теперь она смотрела на меня уже без страха.

— Dead, — наконец вспомнил я и показал на неё. — I think you dead.

Женщина возмутилась.

Эту часть я понял без перевода.

Она вышла из машины — живая, невысокая, седая и очень злая. Говорила быстро, показывала на меня, на дверь и на телефон.

Я вставлял между её словами:

— Sorry.

Потом добавил:

— You sleeping.

Лучше не стало.

К нам подошёл крупный мужчина из соседней машины.

— Everything okay?

Женщина начала объяснять. Показала, как я дёргал ручку двери, потом изобразила моё лицо у стекла.

Получилось довольно точно.

Мужчина посмотрел на меня.

— What were you doing?

Для правды требовался хороший английский.

Для убедительной лжи — ещё лучший.

— She not moving. Maybe dead. I help.

Мужчина перевёл женщине.

— He thought I was dead? — спросила она.

Вот это я понял.

— Yes.

Женщина замолчала, потом сказала что-то короткое.

Мужчина засмеялся.

Я тоже улыбнулся.

— What did she say?

— She said she was praying.

Я посмотрел на крест у неё на зеркале.

Она не умерла.

Она разговаривала с Богом.

А я пытался открыть дверь посреди разговора.

Женщина села обратно в машину.

Я решил, что теперь она наконец проедет вперёд.

Она завела двигатель.

Включила заднюю передачу.

И сдала ещё ближе к моему бамперу.

Мужчина снова засмеялся.

На этот раз я понял почему.

Женщина посмотрела на меня через стекло, улыбнулась, сложила ладони перед лицом и закрыла глаза.

Я вернулся в машину.

Теперь можно было сигналить.

Я посмотрел на неподвижную женщину.

Вдруг на этот раз действительно умерла.

Я включил заднюю передачу.