[18+] Подорожник любви

Флэшмоб эротических сцен от BangBang (https://author.today/post/888935) я пропустить никак не мог. Завис только немного над тем, какую сцену выбрать. Первым порывом было в очередной раз кинуть сцену на корабле, - что поделать, если моя любимая из моих эротических сцен - именно она. Однако она мелькала уженеоднократно. 

А между тем, я понял, что одна из пяти эротических сцен "Остывшего пепла" до сих пор оставалась неупомянутой во флэшмобах. 

Музыкальное сопровождение: https://suno.com/s/VjW4BN6tCJyLfh3J

Несколько раз на протяжении пути Байху Сяо пытался заговорить со своим Королем о дальнейших планах, о покорении кланов и грядущей войне с Небесным Царством, — но Мао Ичэнь игнорировал его. Все внимание восьмихвостого лиса было поглощено Инь Аосянь. Демон-Тигр был недоволен. Буквально спиной своей Мао Ичэнь ощущал его настороженный взгляд.

Но ему было все равно.

Для Байху Сяо и Мяогуй Фея-Бабочка была из рода врага.

Они не доверяли ей.

Они опасались её.

Они подозревали, что могла она замыслить недоброе, ударить в спину их Королю.

Но помыслил бы кто-то из них о подобном, если бы хоть однажды довелось ему увидеть, как серьезные аметистовые глаза туманит поволока страсти? Продолжали бы они считать её врагом, если бы слышали, как чаще бьется её сердце, когда он берет её за руку? Если бы увидели они не Бога Войны Небесного Царства, а просто женщину с живым и любящим сердцем?

Говорил бы Байху Сяо о важности своих дел, если б ему самому оставалось быть с Мяогуй всего лишь несколько последних дней?

Именно поэтому в каждом городе и деревне, где они останавливались хоть ненадолго, Мао Ичэнь и Инь Аосянь находили возможность улизнуть на время от своей свиты. Вдвоем они гуляли по улицам, любовались местными видами, слушали уличных музыкантов и ни словом не говорили о том, что ждет их впереди.

Что будет дальше трех шагов.

— И-эр… — несмело начала Фея-Бабочка, и Король Демонов подумал, что никто не обращался к нему подобным образом вот уже две с половиной тысячи лет.

Они сидели на склоне горы над бурным ручьем, лакомясь засахаренным боярышником и запивая его сливовым вином. Ясное небо сияло полной луною и тысячей звезд. На Аосянь было то самое платье, что подарил он ей перед Праздником Драконьих Лодок, — и венок из лент в форме цветов, купленный здесь, в деревне. Смешно: для смертных это была лишь дешевая подделка под настоящие цветы.

Для неё, для феи, это был способ украсить себя, не убивая ради этого живых существ.

— Что ты хотела сказать, А-эр? — спросил Ичэнь, чувствуя, что молчание затягивается.

— Я хотела сказать…

Фея-Бабочка перевела взгляд на горный ручей.

— С того момента, как мы встретились. Ты едва не задушил меня. Я лишилась своих духовных сил и едва не утонула в озере. Меня предавали. Меня продали в бордель. Меня избивали, чуть не изнасиловали. Меня пытались убить друзья моего детства, меня похищал Цзюй Юань, и я чуть не погибла в сражении с Байху Сяо.

Она повернула голову, и аметистовые глаза феи встретились с алыми глазами демона.

— И все же, это была моя самая лучшая весна.

И от этого признания Мао Ичэнь почувствовал, как сердце забилось чаще. Хотелось… Хотелось бросить все. Оставить на Байху Сяо трон Короля Демонов. Вырвать себе все восемь хвостов и вновь раскидать их по миру.

Совершить любое безумство, чтобы подольше остаться с ней.

Но все, что он смог сказать, это:

— Наша весна еще не закончилась. У нас есть еще несколько дней. Не более чем на три шага вперед, А-эр. Не более чем на три шага.

И они любили друг друга — прямо там, у горного ручья. Птицы, цветы и насекомые были свидетелями их любви, — но им обоим было все равно.

Какая безумная птица посмеет стучать на Короля Демонов? Какой глупый жук посмеет потревожить Бога Войны?

Разложив для них свой плащ, Мао Ичэнь обратил его в удобную постель, — его восьмой хвост давал силу превращать неодушевленные предметы. Седьмой же хвост давал власть над собственным телом, — и пользуясь этим, Демон-Лис учил любимую тем путям к удовольствию, какие едва ли были доступны смертным. С каждым разом, сберегая семя и выходя на новый заход, безмолвно говорил он:

«Я хочу оставить больше уникальных воспоминаний»

Пусть даже кто-то и назвал бы эти воспоминания извращением.

Он был с ней нежен. Он был почти груб. Он ласкал её тело и брал её, как зверь. Под его руководством Инь Аосянь пробовала то, что никто никогда не посмел бы не то что предложить ей, — даже задуматься о том, что Бог Войны может заниматься чем-то подобным. Она ощущала его вкус. Она ощущала его в себе. Она кричала в голос, сообщая всему миру о своей хрупкой любви.

И казалось, что само Время застыло, не смея приблизить рассвет.

(с) "Остывший пепел прорастает цветами вишни", глава "Бабочка прощается с весной" https://author.today/reader/484968/5066439