Без соседей

УЕДИНЕНИЕ СРЕДИ ДИКОЙ ПРИРОДЫ

Там, где скалы, горные реки и густой лес не оставили места для постоянных поселений, установлены современные модульные дома для уединённого отдыха.

Каждый дом занимает отдельный природный участок. К нему ведёт собственная техническая дорога; прогулочных маршрутов между участками нет.

К вашему приезду дом будет полностью подготовлен, а кухня — заполнена продуктами на весь срок проживания с учётом указанной вами диеты, пищевых ограничений и предпочтений, включая напитки и десерты.

Никаких соседей поблизости. Никакого персонала за стеной и групповых развлечений. Только озеро, горы, лес и тишина.

На разных концах континента почти одновременно прозвучало:

— То, что нужно!

Через несколько минут две заявки были отправлены в службу бронирования.

Джек

Я не верю рекламе, в которой трижды употреблено слово «уникальный» и ни разу не сказано, что именно входит в стоимость. В этой рекламе оно встретилось только однажды, внизу страницы, и относилось к номеру заявки.

Это располагало.

Перед оплатой я прочитал правила целиком, включая раздел о досрочном выезде, изучил статистику осадков за последние десять лет и отправил компании одиннадцать вопросов. Звонки они не принимали: офис находился в другой стране и общался с гостями только по электронной почте.

Ответ пришёл через девять часов — в половине шестого утра по моему времени.

Особенно меня интересовало выражение «пешее перемещение между участками затруднено».

«Насколько затруднено?» — написал я.

«Между домами отсутствуют оборудованные тропы. Покидать подъездную дорогу без проводника не рекомендуется из-за обрывов, быстрых рек и диких животных».

Животные меня устраивали. Обычно они не обещают перезвонить, чтобы потом об этом забыть.

Анкету о питании я заполнял сорок минут. На завтрак — яйца, твёрдый сыр и хлеб без семян. Рыбу можно, моллюсков нельзя. Вино — сухое красное, а не то сладковатое пойло, которое в гостиницах ставят рядом с открыткой «Добро пожаловать». Десерты — шоколадные, без кокоса.

В последнем поле я отдельно уточнил, что «без кокоса» означает также отсутствие кокосовой стружки в декоративной посыпке.

После этого я оплатил дом № 150 и впервые за несколько месяцев закрыл ноутбук до полуночи.

Первый перелёт прошёл спокойно. На втором выяснилось, что выражение «частный региональный рейс» означает шестиместный самолёт, где колени упираются в спинку пилотского кресла, а багаж лежит за сеткой рядом с канистрами технической жидкости.

Под крылом тянулось огромное озеро. Противоположный берег едва различался в дымке, и сначала я принял озеро за море. Дальше поднимались горы, серые внизу и белые выше облаков. Один раз между деревьями блеснула дорога и сразу исчезла.

Посадочная полоса возникла внезапно: светлая полоса гравия посреди тёмного леса. У одного её конца стоял выцветший ветроуказатель с заплатой, у другого — деревянный домик размером с гараж. Рядом находились две ржавые бочки, старый снегоход без гусеницы и пикап, который, судя по цвету дверей, собрали как минимум из трёх разных машин.

Когда двигатель стих, из домика вышел старик в клетчатой рубашке. Он поднял ладонь пилоту, потом мне — одинаково неторопливо.

Внутри домика помещались стол, радиостанция, металлический шкаф, кофейник и три пластиковых стула. Один из них был перевязан проволокой. На стене висела распечатка:

СВЯЗЬ: устойчиво работает только местный оператор. SIM-карты продаются здесь. За пределами полосы сигнал не гарантируется.

Рядом кто-то дописал ручкой: «Как и всё остальное».

— Телефон какой? — спросил старик.

Я показал.

Он достал из ящика SIM-карту, скрепку и лупу, открыл слот и вставил карту аккуратнее, чем это обычно делали сотрудники салонов связи в моём городе. На экране появились две полоски.

— Дальше связь пропадёт?

— Скорее всего.

— А в доме?

— Спутниковый интернет. Работает, если дождь не льёт стеной и тарелку не занесло снегом.

— В рекламе написано «стабильное подключение».

Старик посмотрел на меня поверх очков.

— Для этих мест оно и есть стабильное.

Его сын вышел из-за дома, взял один из моих чемоданов и понёс к пикапу.

— Вы сотрудник компании? — спросил я.

— Нет. Мы принимаем самолёты и развозим людей. Компания сама по себе.

— То есть вы не отвечаете за состояние дома?

— Я отвечаю только за то, чтобы вы до него доехали.

Это был хотя бы ясный ответ.

Довольно долго мы ехали вдоль озера. Потом дорога свернула в лес и сузилась. Под колёсами загрохотали доски узких мостов, внизу мелькала белая вода. Справа скала местами подступала так близко, что ветки царапали дверь. Слева начинался обрыв, а далеко внизу виднелись верхушки деревьев.

У обочины лежала смятая банка.

— Вот этого я никогда не понимал, — сказал я. — Неужели так трудно довезти мусор до урны?

— Может, из кузова выдуло.

— Мусор сам из кузова не прыгает. Это люди выбрасывают.

Водитель кивнул, словно я сообщил ему температуру воздуха.

Номера на развилках шли без всякого порядка: 31, потом 94, затем 70.

— Почему они расположены так странно?

— Это старые номера лесных участков. Они были на картах ещё до домов.

— Удобнее было бы перенумеровать.

— Наверное.

Примерно через полчаса после выезда с аэродрома пикап остановился у чёрного столбика с цифрами 150.

Дом стоял на каменной площадке над озером. За ним начиналась почти отвесная скала, а перед домом земля резко уходила вниз. Дорога огибала каменный выступ и сразу скрывалась за лесом.

Когда пикап уедет, здесь не останется ничего, что напоминало бы о существовании остального мира.

Именно за это я заплатил.

Пока водитель выгружал чемоданы, багажная бирка зацепилась за ручку и надорвалась. Я снял её.

Урны возле крыльца не было.

Бирка была бумажная. После первого дождя от неё всё равно ничего не останется.

Я смял её и бросил в мокрую траву возле пикапа.

В доме пахло деревом и чем-то лимонным. На столе лежала папка с инструкциями. Рядом стояли радиостанция и спутниковый терминал с телефонной трубкой.

В холодильнике продукты были разложены по подписанным контейнерам. Вино оказалось нужным, десерты — шоколадными и без кокоса.

Яиц оказалось на два завтрака меньше, чем было указано в списке.

Я сфотографировал содержимое холодильника, отправил компании письмо и только после этого открыл бутылку.

К вечеру облака закрыли горы. Озеро стало серым, потом чёрным. За окнами не было видно ни одного огня.

Я проверил замки, поставил телефон на зарядку и лёг.

Тишина оказалась не отсутствием звуков. В стенах потрескивало дерево. По крыше скребли ветки. Где-то далеко шумела вода, и временами казалось, что она становится ближе.

Потом кто-то ударил в дверь.

Марта

Самолёты такого размера следует показывать клиентам до оплаты билета. Не фотографию снаружи, где самолёт стоит на солнце и выглядит почти игрушечным, а салон: потёртый пластик, сетку с багажом и пилота, до которого можно дотронуться, не вставая с места.

Когда нас в третий раз бросило вниз, мужчина напротив улыбнулся и сказал:

— Здесь всегда трясёт.

Люди почему-то считают, что слово «всегда» успокаивает.

Я закрыла глаза и напомнила себе, что дом оплачен, продукты заказаны, трансфер подтверждён, а маленькие самолёты статистически безопаснее, чем кажутся.

После четвёртой воздушной ямы статистика перестала помогать.

Аэродром состоял из гравийной полосы, деревянного домика, двух бочек и леса. Внутри старик пил кофе из кружки с отбитой ручкой.

Мой оператор здесь не работал. Старик продал мне местную SIM-карту и предупредил, что за пределами аэродрома связь, скорее всего, исчезнет.

Пока на экране держались две полоски, успели загрузиться письма и уведомления. В верхней строке появилось подтверждение аренды:

CABIN — 15O…

Сто пятьдесят.

Я собиралась открыть письмо целиком, но в дверях появился водитель — тот самый мужчина, который до этого пытался закрепить мои чемоданы в кузове верёвкой.

— Готовы?

— Багаж не промокнет?

Он посмотрел на небо.

Пришлось достать из бокового кармана защитные чехлы. Водитель молча помог натянуть их на чемоданы.

— Куда вам? — спросил он, когда мы сели.

— Дом сто пятьдесят.

Он не завёл двигатель.

— Сто пятьдесят?

— Да.

— Я туда днём уже отвозил одного человека.

— Возможно, кто-то из персонала?

— Вы ждете еще гостей?

— Нет. И я не понимаю, почему должна обсуждать с вами свои планы.

— Просто спросил.

— Тогда больше не спрашивайте и везите по адресу.

Он пожал плечами и завёл машину.

Сначала я пыталась следить за дорогой по карте. Голубая точка несколько минут ползла вдоль тонкой линии, потом экран превратился в пустой квадрат.

— Сколько ехать?

— Минут тридцать.

— Почему это не указано при бронировании?

— Спросите у компании.

Я спросила о связи, медицинской помощи и состоянии мостов. Потом заметила на приборной панели предупреждение о неисправности двигателя.

— У вас горит датчик.

— Знаю.

— С двигателем всё в порядке?

— Проверял перед выездом.

— Тогда почему он горит?

Водитель посмотрел на меня, но не ответил.

За окнами быстро темнело. Фары выхватывали мокрые стволы, камни и белую воду под мостами. Встречных машин не было. Домов тоже.

Примерно через полчаса мы остановились у столбика с цифрами 150.

Вдоль дорожки горел только один низкий фонарь. Дом стоял над тёмным склоном, а позади него поднимались скалы, закрывавшие половину неба. В окнах горел свет.

Водитель поставил чемоданы возле крыльца.

— Здесь уже есть человек, — сказал он.

— Я слышала.

— Я вас предупредил ещё на аэродроме.

Он посмотрел на освещённые окна.

— Я могу подождать ещё пять минут, пока вы поймёте, в чём там дело.

— Будете ждать, сколько потребуется!

— Знаете, милочка, у меня тоже есть семья и дети. Хамить мне не надо, я уезжаю. Теперь справляйтесь сами.

Он сел за руль и опустил стекло.

— И назад сегодня не повезу. Не рассчитывайте.

— Не очень-то и хотелось!

Пикап развернулся, осветил фарами деревья и исчез за поворотом.

Я ввела код 3419.

Крышка ключницы не открылась.

Попробовала ещё раз, медленнее. Потом набрала 3194, на случай если в письме перепутали порядок цифр. После этого снова ввела 3419, сильнее нажимая на кнопки, хотя понимала, что сила здесь ничего не изменит.

Связи не было.

Я включила фонарик, осмотрела ключницу и нашла сбоку царапину, похожую на след отвёртки. Конечно. Кто-то уже пытался взломать замок, а компания решила, что он ещё послужит.

Я постучала в дверь.

Сначала костяшками, затем кулаком.

— Откройте!

Никто не ответил.

Я ударила сильнее.

— Я знаю, что вы там! Открывайте немедленно!

Нога задела низкий фонарь. Он упал в траву и продолжил светить в сторону леса.

За домом треснула ветка.

Я обернулась. Луч фонарика выхватил край скалы, мокрый куст и больше ничего.

На земле возле крыльца лежал камень размером с ладонь.

Я подняла его.

В доме щёлкнул замок.

Джек

На экране камеры я увидел женщину с камнем в руке.

Я включил запись на телефоне, подошёл к двери и приоткрыл её, не снимая страховочную цепочку.

— Отойдите от входа.

— Откройте дверь.

— Сначала положите камень.

— Сначала выйдите из моего дома.

— Это дом № 150.

— Я знаю, какой это номер. Я его оплатила.

— Тогда у вас должен быть ключ.

— У меня есть код, который не работает, потому что здесь всё сделано через задницу. Открывайте.

— Код от ключницы не зависит от того, нахожусь я внутри или нет.

— Не умничайте со мной.

— Я объясняю, как работает замок.

Она шагнула ближе. Цепочка натянулась.

— Послушайте внимательно. Я провела весь день в самолётах, потом полчаса ехала в этой развалине, а теперь какой-то посторонний мужчина читает мне лекцию из моего же дома. Открывайте, пока я не выбила стекло.

— Камнем?

— Хотите проверить?

— Нет. Положите его на землю и покажите подтверждение бронирования.

— И что потом?

— Потом станет понятно, кого из нас обманули.

— Меня никто не обманывал.

— Если вы успокоитесь, то мы сможем во всём разобраться.

Она выругалась, наклонилась и положила камень возле ступеней.

Затем достала телефон. Он едва заметно дрожал у неё в руке — скорее от холода, чем от страха.

— Вот. Читайте.

В коротком уведомлении было написано:

CABIN — 15O…

— Откройте письмо полностью, — сказал я.

— Здесь нет интернета.

— Письмо загрузилось еще раньше. Значит, должно открыться.

— Не командуйте.

— Тогда продолжайте смотреть на уведомление, а я пошел спать.

Она провела пальцем по экрану и открыла письмо.

— Ниже.

— Я вижу.

Когда письмо развернулось полностью, текст оказался разбит на отдельные строки:

CABIN — 15
ON REACHING CABIN 70, KEEP LEFT
SAFE CODE: 3419

Несколько секунд было слышно только воду за лесом.

— Уведомление составлено безобразно, — сказала она.

— Возможно.

— Нормальный разработчик оставил бы между строками пробел.

— В самом письме пробел есть.

— Я обязана открывать каждое сообщение целиком, стоя на аэродроме?

— В данном случае это помогло бы.

Она посмотрела в сторону дороги.

— Вызовите водителя.

— У вас есть его номер?

— Нет.

Я взял трубку спутникового терминала. Красный индикатор над экраном продолжал мигать: соединения со спутником не было.

Несколько раз я попытался вызвать аэродром по радио, но никто не ответил.

— Он сказал, чтобы я не рассчитывала на обратную дорогу, — произнесла она.

— Почему?

— Мы разошлись во мнениях по поводу качества его работы.

Я достал из папки карту участков. Дом № 15 находился по другую сторону оврага. Добраться туда можно было только по дороге, которая возвращалась к мосту, проходила мимо участка 70 и уходила дальше на север.

— Пешком туда не пройти. Особенно ночью и с чемоданами.

— Я не собираюсь идти пешком.

— Значит, до утра вы останетесь здесь.

— Вы уже всё решили?

— Нет. Я перечислил единственный вариант, при котором вы не ночуете на крыльце.

Она сложила руки на груди. Куртка промокла на плечах, волосы прилипли к щеке. За её спиной стояли два больших чемодана.

— Покажите паспорт, — сказал я.

— Что?

— Я должен знать, кого я впускаю в дом. После этого я открою дверь.

— Вы серьёзно?

Я поднял телефон, на котором продолжалась запись.

— Абсолютно.

Она снова выругалась, достала паспорт и раскрыла его перед щелью.

Марта.

Фото совпадало.

Я снял цепочку.

Марта

Первое, что я увидела в доме, — идеальный ряд обуви у стены.

Второе — начатую бутылку вина и один бокал, вымытый и поставленный на салфетку.

Такие люди всегда утверждают, что им всё равно, как живут другие, пока не заметят чашку, оставленную не на той полке.

Джек отступил, пропуская меня, но не предложил помочь с чемоданами. Первый я внесла сама.

— Второй останется под дождём? — спросила я.

Он молча вышел и принёс его.

— Спасибо, — сказала я так, чтобы это нельзя было принять за примирение.

— Не за что.

Внутри было тепло. Это раздражало сильнее, чем если бы дом оказался таким же отвратительным, как дорога к нему.

Кухня была новой, окна — огромными, а за стеклом лежало чёрное озеро. На столе рядом с вином находилась папка с инструкциями. Разумеется, Джек разложил вкладки веером.

— Утром я свяжусь с компанией. Они обязаны компенсировать мне эту ночь.

— Можете написать сейчас. Письмо отправится, когда восстановится спутниковая связь.

— Я сама знаю, что делать.

— Тогда зачем сообщаете это мне?

Я сняла мокрую куртку.

— Пять минут назад вы казались просто педантом. Теперь я думаю, что вы хам.

— Это уже не имеет отношения к номеру дома.

Он произнёс это без улыбки.

— У вас найдется что-нибудь на ужин для меня? Я очень голодна.

— Продукты рассчитаны на одного человека.

— Я не собираюсь вас объедать. В моём доме тоже полно продуктов, за которые я заплатила.

— За оврагом.

— Вы можете хоть раз не добавлять последнюю фразу?

Джек открыл холодильник, достал контейнер с супом и поставил его на стол.

— Могу.

Он выдержал паузу.

— Но редко.

Я всё-таки рассмеялась. Убивать его в чужой стране было бы административно сложно.

Суп оказался грибным, густым и очень хорошим. Джек разогрел две порции, разлил вино и поставил на стол хлеб, сыр и маленькие шоколадные пирожные.

— Щедро, — сказала я. — Для человека, который десять минут назад потребовал у меня паспорт.

— Вы десять минут назад собирались выбить окно.

— Потому что вы заняли дом, указанный у меня на экране.

— У вас указан пятнадцатый.

— Тогда я еще этого не знала.

Он посмотрел на меня, но промолчал.

Я съела несколько ложек супа.

— Уведомление действительно сделано плохо.

— Я не спорю.

— У двери спорили.

— У двери у вас был камень.

— Не превращайте камень в часть моей личности.

— Постараюсь.

Я поставила бокал на стол чуть сильнее, чем собиралась.

— Вы очень любите точные формулировки.

— Они уменьшают количество подобных ситуаций.

— Нет. Они позволяют вам считать себя правым во время подобных ситуаций.

Он посмотрел на меня поверх бокала.

— А вам что позволяет считать себя правой?

— Обычно факты.

— Сегодня они взяли выходной?

После этого мы некоторое время молчали.

Потом я спросила, почему он выбрал именно это место.

Джек ответил, что устал контролировать людей, которые без контроля не способны выполнить простейшую работу.

Я сказала, что понимаю.

Рассказала о гостинице, где меня трижды переселяли из-за чужих ошибок, и о сотруднице, отправившей договор без последней страницы. Джек вспомнил курьера, который отметил посылку доставленной за два часа до настоящей доставки. Я рассказала о соседке, оставлявшей мусорные пакеты возле лифта. Он — о людях, бросающих банки у дороги.

К концу третьего бокала выяснилось, что мир почти полностью состоит из людей, которых нельзя оставить без присмотра.

Свет дважды мигнул и погас. Через секунду умолк холодильник.

Джек

Я включил фонарик на телефоне и подошёл к панели управления.

На дисплее мигала надпись:

BATTERY LOW. START BACKUP GENERATOR.

Судя по шкале заряда, солнечные батареи за пасмурный день почти не успели восполнить запас энергии. Когда напряжение упало ниже допустимого уровня, система отключила питание.

В инструкции было сказано, что в таком случае нужно вручную запустить резервный генератор.

— Водитель должен был объяснить систему, — сказал я.

— Он не сотрудник компании. Вы сами это подчёркивали.

— Компания должна была поручить инструктаж тому, кто доставляет гостей.

— Разумеется.

Генератор находился в небольшом звукоизолированном сарае возле скалы. Дождь стал мельче, но ветер усилился.

Марта пошла за мной, завернувшись в плед, хотя я сказал, что справлюсь один.

На внутренней стороне дверцы висела инструкция. Я посветил на панель, нашёл кнопку запуска и нажал.

Стартер провернулся. Двигатель кашлянул и заглох.

Я попробовал ещё раз.

— Вероятно, давно не обслуживали, — сказал я.

— Вероятно.

— Или топливо не поступает.

Марта наклонилась к инструкции.

— «Первое: открыть топливный кран».

— Я вижу.

— Он закрыт.

— Я собирался проверить.

Она повернула красный рычаг и отступила.

Генератор запустился с первого нажатия.

Несколько секунд мы стояли, слушая ровный гул двигателя. Ветер трепал плед у Марты на плечах.

— Очень плохо составленная инструкция, — сказала она.

Я посмотрел на красный рычаг.

— Шрифт мелкий.

— Да.

Мы вернулись в дом. Лампы снова загорелись, холодильник заработал.

Я налил нам ещё вина, хотя обычно не пил больше двух бокалов.

Марта не вспоминала больше генератор.

Я не вспоминал больше сообщение.

Через некоторое время облака над озером разошлись. Сначала появилась одна звезда, затем между тучами открылась бледная полоса неба. Озеро так ровно отражало её, что невозможно было понять, где заканчивается вода и начинается небо.

Марта стояла у окна босиком, прижав ладонь к стеклу.

— Красиво, — сказала она.

— Да.

Я положил второй плед на спинку кресла рядом с ней. Марта взяла его, не поблагодарив, и села.

Я устроился напротив.

Минут десять мы молчали. Возможно, дольше.

Впервые за вечер тишина не требовала, чтобы кто-нибудь оказался прав.

Около трёх часов ночи я ещё раз проверил спутниковый терминал. Красный индикатор продолжал мигать. По радио аэродром тоже не отвечал.

Марта лежала на диване с закрытыми глазами, но после каждого моего вызова её пальцы сильнее сжимали край пледа.

Я лёг в спальне и поставил будильник на половину девятого.

До рассвета я четыре раза посмотрел на часы.

Марта

Я проснулась около семи. Дождь закончился, и в доме стало светлее.

На спутниковом терминале горел зелёный индикатор.

В папке с инструкциями лежал список местных номеров. Я нашла телефон водителя и позвонила.

Он ответил после шестого гудка.

— Это Марта. Вы вчера отвозили меня в сто пятидесятый дом.

— Помню.

— Вы были правы. Я неправильно прочитала письмо.

Он молчал.

— И вела себя отвратительно, — добавила я. — Простите. Если вы вернётесь и отвезёте меня в пятнадцатый, я доплачу за поездку.

— Вдвое.

— Хорошо.

— Через час буду.

— Спасибо.

Он отключился.

Джек стоял возле окна уже одетый. Судя по его лицу, он либо не спал, либо считал сон ещё одной услугой, оказанной ненадлежащим образом.

— Договорились? — спросил он.

— Да.

— Через сколько он будет?

— Сказал, через час.

Я сложила плед и поставила чашку в раковину.

— Если компания ответит на ваше письмо раньше, чем у меня появится связь, перешлите мне их ответ.

— Куда?

Я продиктовала номер.

Он записал.

Машина приехала через час.

Водитель молча погрузил чемоданы. Я ещё раз извинилась, и на этот раз он коротко кивнул.

Джек спустил с крыльца второй чемодан и поставил возле кузова.

— Спасибо за ужин, — сказала я.

— Не за что.

— И за плед.

Он едва заметно кивнул.

Я села в машину. Когда мы тронулись, Джек остался возле крыльца. В зеркале заднего вида он становился всё меньше, пока дорога не скрылась за деревьями.

Дом №15 оказался именно таким, каким его показывали на фотографиях.

Та же каменная площадка над озером. Те же огромные окна. У стены напротив них — небольшой камин. Та же ключница возле двери.

Я набрала код.

Крышка открылась с первого раза.

В доме пахло деревом и лимоном. На столе лежала папка с инструкциями, рядом стояла карточка:

МАРТА, ЖЕЛАЕМ ВАМ ПРИЯТНОГО УЕДИНЁННОГО ОТДЫХА.

Я проверила холодильник.

Рыба была нужной. Вино — сухим. Десерты — без орехов. На дверце лежали яйца, ровно столько, сколько было указано в списке.

Придраться оказалось не к чему.

Я открыла бутылку и достала бокал.

Потом зачем-то вынула второй.

Несколько секунд держала его в руке, после чего поставила обратно в шкаф.

Телефон поймал одну полоску.

От Джека пришло пересланное письмо компании. Они извинялись за недостающие яйца и обещали доставить их ближайшим рейсом. В конце он добавил:

Доехали?

Я ответила:

Да. Здесь всё работает. Даже код.

Он написал:

Хорошо.

Я села возле окна.

Озеро было неподвижным. За ним поднимались горы, верхушки которых исчезали в облаках. Ни одного дома, ни одного огня, ни одного человеческого голоса.

Всё именно так, как было обещано.

Я открыла книгу, прочитала страницу и поняла, что не запомнила ни одного предложения.

Телефон лежал на столе экраном вниз.

Я перевернула его.

Новых сообщений не было.

Написала:

Дом оказался таким, как в рекламе. Никаких соседей. Никакого персонала. Только озеро, горы, лес и тишина.

Прочитала.

Добавила:

Я хочу обратно.

Палец несколько секунд оставался над кнопкой.

Потом удалила сообщение и заблокировала экран. 

Я допила бокал, разогрела ужин и оставила половину на тарелке. Потом снова открыла книгу. Несколько раз проверила телефон.

Прошёл час.

Потом второй.

Я начала писать:

Как вы проводите вечер?

Стерла.

Написала:

Забыла спросить, генератор работает?

Это выглядело ещё хуже.

Я заблокировала телефон и положила его в ящик стола.

Через минуту достала обратно.

Когда стемнело, я приглушила свет и разожгла камин. Потом достала из шкафа плед, села в кресло и сама не заметила, как задремала.

В дверь постучали.

Не кулаком. Обыкновенно — три раза.

Я открыла глаза.

Несколько секунд слушала, не понимая, был ли стук на самом деле.

Он повторился.

Я открыла дверь. 

На пороге стоял Джек.