Очередь у нарисованной двери

Дверь была нарисована прямо на стене.

Серая, с тёмным глазком и облупившейся возле ручки краской. Тень под наличником была такой правдоподобной, что люди время от времени тыкали в дверь носком ботинка.

Над ней висела табличка:

КОММЕНТАРИИ

Перед дверью стояло человек тридцать.

Очередь тянулась вдоль стены и заворачивала за угол. Кто-то вздыхал. Кто-то спрашивал, долго ли ещё. Двое уже спорили, хотя ни один пока не дошёл до двери.

Сбоку темнел узкий проход без таблички. Лампа над ним не горела.

Мужчина в клетчатой рубашке вышел оттуда несколько минут назад.

Он прочитал заголовок и первые два абзаца, потом прошёл мимо середины к последним строкам.

Герой сидел возле больничной койки и смотрел на руку отца.

Мужчина пристроился в хвост очереди.

Над его головой возникло белое окошко:

Автор опять давит на жалость.

Мужчина поднял глаза и шагнул в сторону.

Окошко двинулось за ним.

Тот, кто стоял впереди, оглянулся.

— Вы с чем?

— В смысле?

— Похвалить или ругаться?

Мужчина посмотрел вверх.

— Пока не решил.

Стоящий перед ним усмехнулся.

— Видно.

Из тёмного прохода вышел молодой парень. Он улыбался, мотал головой и несколько раз открывал рот, но ничего не говорил.

Над ним появилось:

Вот это…

— Ну? — спросила женщина с большой сумкой. — Как вам?

— Да блин.

Над ним осталось одно слово:

Блин.

— Понравилось?

— Ну да. Там в конце…

Он махнул рукой.

— Короче, сильно.

— Напишите нормально, — посоветовала женщина. — «До глубины души».

Над парнем проступило:

До глубины души.

Он посмотрел на неё с опаской.

— Я не настолько старый.

Фраза исчезла.

Осталось:

Блин.

Парень встал в очередь.

Когда подошёл его черёд, нарисованная ручка дрогнула.

Дверь открылась внутрь, будто краска на секунду стала глубиной.

За ней сидел автор. Перед ним стояла табличка:

ВАШЕ МНЕНИЕ ВАЖНО

Слово «очень» было приписано сверху, потом зачёркнуто.

Парень шагнул внутрь.

Автор посмотрел на слово над его головой.

Рядом с ним появилось маленькое красное сердце.

— За «блин»? — спросил кто-то из очереди.

Парень оглянулся.

— Понял же.

Дверь закрылась и снова стала плоской.

Следом из прохода вышла пожилая женщина в синем пальто. Она прижала сумку к животу и остановилась возле стены.

Над ней долго ничего не было.

— Хороший рассказ? — спросили её.

Женщина кивнула.

Потом покачала головой.

— Героя жалко.

Над ней появилась та же фраза:

Героя жалко.

— Так он же выдуманный.

Она поправила очки и посмотрела на говорившего.

— И что?

Очередь незаметно раздвинулась, оставив ей место возле стены.

Мужчина в клетчатой рубашке снова взглянул на собственный комментарий.

Автор опять давит на жалость.

Рядом кто-то тихо плакал. Надпись над мужчиной вдруг стала выглядеть грубее.

Он отвернулся.

Из прохода появился худой мужчина в очках. Под мышкой он держал блокнот.

Над ним возникло:

Автор опять не справился.

— Нет, так нельзя, — объявил он.

— Что там? — спросила женщина с сумкой.

— Герой три страницы туда не едет, а потом вдруг поехал. Почему?

— Может, там сказано?

— Где?

Пожилая женщина перестала смотреть на свою надпись.

— После звонка сестры ему вспоминается отец у больничного выхода.

— Очень вовремя вспоминается. Как раз когда надо ехать.

— Но он потому и едет.

— Слишком удобно.

— А в середине он сам объясняет, почему поехал, — сказала женщина с сумкой.

Мужчина в очках повернулся к ней.

— Середина затянута.

— Вы её читали?

Надпись над ним дрогнула.

Вместо прежней фразы появилось одно слово:

Просмотрел.

— Понятно.

Он снял очки и протёр стекло.

— Суть я понял.

Слово над ним исчезло.

Нарисованная ручка дрогнула.

— Следующий, — сказал автор из-за двери.

Мужчина в очках шагнул вперёд.

— Я только укажу на несколько проблем.

Автор посмотрел на блокнот.

— Заходите.

Дверь закрылась.

Мужчина в клетчатой рубашке вышел из очереди и снова направился к тёмному проходу.

За поворотом на стене начинался рассказ.

Мужчина нашёл место, где герой сидел в машине возле больницы.

Герой смотрел на автоматические двери и ждал, что они закроются раньше, чем он решится войти.

Над мужчиной появилось:

Слишком явно.

Он уже хотел вернуться к очереди, но прочитал несколько строк перед этим.

Герою звонила сестра.

Он сбрасывал.

Потом написал ей, что стоит в пробке.

Пробки не было.

После третьего звонка ему вспомнился отец у больничного выхода. Серое пальто. Остывший кофе в пластиковом стаканчике.

Он сказал тогда, что доберётся сам.

Отец всё равно ждал у выхода.

Герой завёл машину.

Мужчина перестал читать.

Строки остались перед ним, но он больше их не видел.

Брат звонил ему три раза за один вечер.

Каждый раз мужчина решал, что перезвонит утром.

Утром звонить первым стало ещё труднее.

Через неделю они встретились на семейном празднике и поговорили о погоде. После этого звонили друг другу только по делу.

Над мужчиной снова проступил приготовленный комментарий:

Автор опять давит на жалость.

Слово «опять» побледнело и исчезло.

Осталось:

Автор давит на жалость.

Через несколько секунд исчезла и эта строка.

Окно оставалось пустым.

Потом возникло:

Всё равно не верю.

Мужчина вернулся к строкам на стене.

Герой наконец вошёл в палату. Отец спал. Рука лежала поверх одеяла — сухая, чужая, с синей веной у запястья.

Герой сел рядом.

Не прикоснулся.

Через десять минут он встал и вышел.

В коридоре остановился.

Вернулся.

Сел снова.

Мужчина поднял глаза.

Всё равно не верю.

Слова побледнели.

Окно осталось пустым.

Возле стены стояла девушка в бежевом пальто. Над ней то появлялся белый прямоугольник, то снова исчезал.

— Не пишется? — спросил мужчина.

— Пишется.

Над ней возникло:

Спасибо вам.

— Тогда что?

— Мало.

— Добавьте.

— Пробовала.

Фраза над ней не изменилась.

— Нормально, — сказал мужчина.

— Как будто суп понравился.

Он усмехнулся.

— А что вы хотели написать?

Девушка посмотрела в сторону тёмного прохода.

— Я на неё злилась. А потом… В общем, не на неё.

— На кого?

Окно над ней исчезло.

— Вот поэтому и не пишу.

Пожилая женщина всё ещё стояла возле стены.

Над ней оставалось:

Героя жалко.

Она посмотрела на дверь и встала в очередь.

Когда подошёл её черёд, дверь открылась.

Над её головой появилась вторая строка:

Героя жалко.
Спасибо.

Рядом возникло маленькое сердце.

Женщина улыбнулась.

— И всё? — спросила девушка.

Пожилая женщина поправила сумку.

— А что ещё?

Она пошла к выходу.

Мужчина в клетчатой рубашке подошёл ближе к нарисованной двери.

С такого расстояния были видны мазки.

Он отступил и повернулся к тёмному проходу.

— Вы куда? — крикнула женщина с сумкой. — Ваша очередь почти подошла.

Мужчина посмотрел на пустое окно над собой.

— Я не читал.

— Вы же только что читали.

— Кусками.

— Так конец вы знаете.

— Вот именно.

Он вышел из очереди и вошёл в тёмный проход.

За поворотом начинался рассказ.

На этот раз он остановился у первой строки.