Пройду по Абрикосовой

Абрикосовой в Самаре вроде не водилось, о Прохладной не слышал, да и и в целом с имперскими названиями слабовато. Вот Абрикосовы, кондитеро-фабриканты да маркетинговые гении 19-го века чуток знакомы. Но речь не о них, речь о старых улицах.

Пятнадцать лет назад Катя записала меня в библиотеку. На полном серьёзе, стараясь сэкономить семейный бюджет, легко уходивший на всё подряд после закрытия Книжника и до эпидемии электронок, правильно оценив суммы, Катя решительно направила читателя со стажем в областную юношескую. Идея прижилась, подарив немало интересного и подкинув до кучи дополнительного удовольствия пеших прогулок. 

Знатное книгохранилище у нас на последней метростанции, рядом с Ракетой, чуть выше набережной и в шаговой от Города. Того, что Старый, исторический центр, место силы волжского гедонизма в целом и самарского вайба в частности. Это здесь те самые красивости и шикарный модерн, кои привлекают туристов, студентов-архитекторов, любителей фоточек и просто ценителей городских видов необычной прелести. А где такие искать, как не в губернских городах, выстроенных при царе Горохе, да вдоль рек или чугунки, с традициями купеческих фамилий, дворянских собраний, офицерского шика и редких зданий выше пяти этажей? То-то же, что лишь тут. 

Раньше у нас, да и не только, любили и умели строить. Вкладывались в материалы, проекты, грамотных рабочих и ещё более умелых инженеров. Последствия тех времён заставляют нас охать-ахать, когда ногами по Невскому до Дворцовой, да на Кронверкскую, да обратно по Литейному, да не только там и да по Тверской-Ямской с Маросейкой Мск, Большой Покровской Нижнего, Московской Пензы, Красной Краса, Советской Орена и прочих Сибирских, пересекающих Компрос матушки-Перьми. 

У нас тут, в Самаре, а не в Саратове, если что, хотя там тоже красивости имеются, у нас тут в Самаре с этим тоже весьма и весьма.

Смешно, вроде бы, но первым красивым старым домом у библиотеки кажется дом-музей Ильича. Зелёно-бежевый, с вывеской лавки всяких вин, с забором, все дела. И к нему-то идёт Ленинская и там, в ещё не начавшейся прозрачности сентября и чуть отступившем летне-знойном мареве, сейчас просто красиво. Главное идти пораньше обеда, чтобы солнце не в зените, чтобы тень от домов, чтобы не щуриться, глядя на дома, помнящие многое, многих и вообще. Лидка-чапаёнок, героиня какой-то детской любимой книжки, жила неподалёку, в одном из таких же дворов, убегающих с улицы подальше, где сараи, дровяники, флигельки и вторые деревянные этажи с резной жестью кровли и самыми настоящими коньками крыши. 

Самара купеческая, Самара старая, здесь хватает красивого, а наличники, узорно-кружевные, ничем не хуже имеющихся в бажовской Сысерти. Да и красно-кирпичных, бело- и не только каменных домов тут куда больше, не уступая Ёбургу, Челябе, Томску, Орлу с Тулой и прочим губернским городам времён оных, очаковских, покоренья Крыма да всех прошедших турецких с шведскими войн. 

Если вы гуляли в будний день по Васильевскому острову, неподалёку от Биржевого моста, там, где старые дома идут узкими улочками, да второй половиной осени, с её промозглостью, ветром с залива и прочими красотами северо-запада, то именно там, меж высоких вытянутых домов, легко причудятся тени революционных матросов в бушлатах, пулемётных лентах, чубах из-под бескозырок, с папиросами «Сафо», «Ада» и «Пушка» меж крепких зубов, тени призрачных военморов, выбивающих двери парадных прикладами и ногами, подкалывающих штыками контру, настоящую и мнимую, гоня ту на улицу, к стенке да граниту набережных, где звони, звонарь, звони, звонарь, тащи буржуя на фонарь, ша, коц, брык и в дамках. 

Если пройтись по не таким известным на всю страну улочкам старой Самары, не таким высоким, не таким каменным, не таким архитектурно-аристократичным, не таким симпатично, пусть не везде, восттановленным, то тоже возможно углядеть тени былого, минувшего, настоящего, ставшего прошлым. Только здесь всё так и так окажется немножко иным. Ведь здесь обильно проливали кровь белочехи, недолго, но чувствующие себя хозяевами, здесь пыхтели углём и мазутом бронированные пароходы-трудяги, из буксиров с баржами ставшие канонерками с миноносками, здесь Каппель гонял Гая, а Гай гонял Каппеля, парни в папахах и фуражках с красными лентами резались с парнями и мужиками в папахах и фуражках, украшенных кокардами разных цветов с оттенками, и за всем этим наблюдали недавние почтенные приказчики мукомолов-миллионеров, купчишки третьей гильдии и вот-вот уверенные в себе мещане. Это всё здесь, в оставшихся старых улочках.

А ещё здесь, стоит свернуть к Волге, светлеюще-темнеющей не самой широкой полосой своего большого течения под горбами Жигулей, стоит свернуть и увидишь немало красивого. 

Буратино и блестящими носом у дома-музея Алексея Толстого.

Старый польский острорёберный высокий костёл с прозрачно-светлыми окнами.

Розово-белую строгую прямоугольную лютеранскую кирху.

Дом Курлиной в изгибах и причудливых вырезах настоящего русского модерна.

Жёлто-коричневый немецкий дом-фахверк за обычными фасадами по улице Фрунзе.

Старую-старую ещё императорскую гостиницу «Бристоль» в чугунине с лепниной балконов.

Настоящих лепных мускулистых и ничем не уступающих питерским бородачей-атлантов.

Великана-постового милиционера дядю Стёпу с окружившей его детворой.

Спуски к набережной и настоящий памятник тысячам тысяч почтовых ящиков у Почтамта.

И много прочих архитектурных с недавне истоическими изысков для эстетов.

В Самаре нет Абрикосовой с Тенистой, верно. Но есть Город и Город красив.