У немцев повышенная падучесть...

За двадцать семь (27) дней с момента вторжения в СССР немецкая авиация потеряла на Восточном фронте 1 284 самолета.

Для сравнения, такие масштабные потери авиации фашистской Германии превышали общее количество немецких машин, уничтоженных за более чем два месяца ожесточенных боев во время «Битвы за Англию». В целом же, за 1941 год на Восточном фронте в совокупности причин были потеряны 3827 самолётов.

Как понятно из вышеприведённых данных, я хотел написать об этом девятнадцатого, да забыл. 

В целом, полистав документы немецких потерь за август 1941-го, я был очень неприятно удивлён тем фактом, что "асс"(holes) Люфтваффе в советском небе резко разучились летать. Нет, я понимаю, война, интенсивность боевых действий возросла, но почему-то в прежние кампании не было такого, чтобы на один подбитый русскими дикарями самолёт приходилось по два-три "потерпевших крушение при посадке, при взлёте, отказ двигателя" и так далее. Так что скрупулёзно подсчитанная немцами цифра ещё наверняка разбавляется "не до конца потерянными" самолётами, которые как бы можно поднять в воздух, если заменить весь фюзеляж. 

И я вот сижу и пытаюсь вдуплить. Первые "Харрикейны" по пресловутому ленд-лизу приехали к нам в конце августа. Аж двадцать восемь штук приехали, точнее, прилетели сами для защиты арктических конвоев. "Спасительные" для всей Красной Армии Пи-40 и "Аэрокобры" приедут ещё позже, в декабре. Даже если они "с колёс рванулись в бой", их счёт побед не может достигать сотен единиц немецких aсс-holes. Немцы сшибают наши самолёты как куропаток, по их собственным отчётам, разносят в клочья на аэродромах, и вообще побеждают по всем направлениям - но менее чем за месяц несут потерь вдвое больше, чем в "Битве за Британию". За год - в шесть раз больше.

Можно бы свалить всю вину на мастерство советских зенитчиков, спасающих "бездарную авиацию", так нет же. В первый же день войны именно в воздушных боях были сбиты свыше двухсот самолётов противника. Показательно - в пять часов утра Борис Сурин, пилотирующий старенькую "Чайку", сбил Ме-109. Из тех же "чайковских" пилотов Иван Калабушкин уничтожил два Ю-88, потом Не-111, а вечером - ещё и два Ме-109. 

В первый же день войны было произведено не менее двадцати воздушных таранов. К этому можно относиться по-разному, я слышал и мнение, что таран вообще совершают только отбитые на голову дикари; вот только в военном плане сбить бомбардировщик любым способом и не дать ему сбросить груз на склад ГСМ, на мост, на голову штабу или ремонтной базы - куда важнее, чем сохранить истребитель. 

При этом "уничтоженная в первые дни войны" авиация пусть и уступила господство в воздухе немцам, но огрызалась яростно. Собственно, одним из примеров являются налёты на Москву, которые тоже происходили до прибытия спасительного ленд-лиза. И почему-то "Юнкерсы" да "Хейнкели" внезапно обретали неудержимое стремление к земле. А ещё большая часть по-быстрому скидывала груз на очень важную деревню Подмышивку и делала дёру от советской авиации, не выполнив свою стратегическую задачу, что собственно приводило к трагическим последствиям для блицкрига и Рейха в целом.

И пока рыгающий истребитель-обер хвастливо заявлял о сбитии стапятьсот советских самолётов, готовя дырочку для очередной награды, хотя на деле он подстрелил два истребителя - что, впрочем, безусловный успех - в другом кабаке штурман бомбёра проклинал этого самого пилота "Мессера" за то, что увлёкшись охотой, тот пропустил третий истребитель, взрезавший обшивку "Юнкерса" и заставивший его отвернуть от такого желанного моста. Пилот другого "Юнкерса" и вовсе ничего не мог рассказать, ибо лежал в придорожной канаве после "неудачной посадки", которая ну естественно никак не связана с огневым воздействием советского лётчика. Просто на земле Верхмату мешали леса, а в воздухе, наверное, Люфтваффе мешали облака.

Но это всё враки, конечно. Не могли советские пилоты насбивать грозные немецкие машины, ага. Как тысячу самолётов проахать Люфтвафля за месяц смогла - вопрос, получается, без ответа.

Как почти четыре тысячи за полгода - тоже вопрос. Вестимо, магией.