«Рыдалово»: pro покраснения

Рыдакторы сегодня оченно настороженно относятся к покраснениям фокальных персонажей (чьими глазами мы и смотрим на мир или ситуацию). Типа, какого хереса весь роман от третьего лица, а Олег (условный Олег) краснеет, как помидор?

Давайте разбираться. Здоровый Олег со здоровой вегетативной нервной системой, чья цель всегда сигнализировать о приспособительной реакции человека, всегда чувствует, ощущает, знает о своей особенности краснеть.

Да, люди, которые краснеют, знают о своём «даре». И ощущают его даже без зеркала. А многие у курсе (мать писала), что краснеют, как помидоры. Или сочные арбузы. Или попа макаки. Или поле маков. Короч, наш условный Олег тоже понимает, когда краснеет.

«Инга встряхнула волосами, и их мягкий и манящий запах заставил Олега покраснеть».

Что? Слишком банально? Добавляем цветистости!

«Инга встряхнула волосами, и их мягкий и манящий запах сравнял цвет щёк Олега с тоном разрезанного сочного арбуза...

- Как «Орбит Сочный Арбуз», - хихикнула Инга и продолжила свой энергичный танец».

Однако и тут рыдактор может придраться. Типа, в третьем лице единственном числе Олег не может чувствовать покраснение. Пф! Кто мы такие, чтобы спорить?!

«Инга встряхнула волосами, распространяя их мягкий и манящий аромат. На танцполе, насквозь провонявшем дымом сигарет с ментолом, «Куба либрой» и подростковым потом, внезапно повеяло вишней с ванилью.

Свято чтя заветы «Космополитена», Инга наносила свой любимый парфюм и на волосы.

Именно этот аромат и пьянил Олега, стоящего о-о-очень близко к девушке. Он вяло перебирал ногами в такт шедевру чартов, чувствуя очередной прилив краски к лицу.

«Чорд, чорд, чорд! - ругался он мысленно на себя. - Олег, астанавись! Щас опять буишь пунцовым, как астраханский арбуз!»

Короче, кротят, краснейте на здоровье. И читайте классиков. Там у Толстого Л. краснеют Левин и Кити. В третьем лице, кстати. У Пушкина, светоча нашей поэзии и прозы, краснеет сама капитанская дочка. У Достоевского - Аглая и Костя Иволгин. У Тургенева - нигилист Базаров. И даже Лиззи, Лиззи Беннет у Джейн Остин тоже краснеет. И ничего! Вон, за мистера Дарси замуж вышла в итоге.

И пока рыдакторы спорят, в каком лице-числе надо краснеть, классики, нисколько не смущаясь, делают красными кого угодно и в каком угодно количестве повторов в одном предложении. Ну, вот, например...

«Левин вдруг покраснел, но не так, как краснеют взрослые люди, — слегка, сами того не замечая, но так, как краснеют мальчики, — чувствуя, что они смешны своей застенчивостью и вследствие того стыдясь и краснея еще больше, почти до слез. И так странно было видеть это умное, мужественное лицо в таком детском состоянии, что Облонский перестал смотреть на него».

«Анна Каренина», Л. Толстой

Или вот ещё...

«Эта простая фраза разрушила все старания украинца — учителя. Когда после этого Буткевич по-украински заговаривал со мною о «Чуприне та Чортовусе», то я потуплялся, краснел, замыкался и молчал».

«История моего современника», В. Короленко

Или опять же Толстой, который по всякому случаю заставлял краснеть героев (и даже знать об этом).

«Князю Гальцину вдруг ужасно стыдно стало за поручика Непшитшетского и еще больше за себя. Он почувствовал, что краснеет — чтó редко с ним случалось — отвернулся от поручика и, уже больше не расспрашивая раненых и не наблюдая за ними, пошел на перевязочный пункт».

«Севастопольские рассказы», Л. Толстой

ЗЫ Как обычно примеры (с тем самым условным Олегом) выдуманы мной от побледневшей балды. Мой организм таков, что просто не умеет краснеть. Только сгорать на солнце. 

ЗЫЫ Кстати, в «Писят оттенков серого» Анестейша вечно краснеет. Бестселлер! Редактор пугает штампом? Напугайте его гонорарами Э. Л. Джеймс. Хех.