Теперь - бабушка))

Всем привет.

Когда-то давным-давно, когда я только начинала записывать то, что рождалось в голове, мои герои были приблизительно моего возраста. Вероятно, как у многих? Когда я хотела сделать героев взрослыми, то возраст был 18, максимум 20 лет. А самому старшему, очень серьёзному брату одной героини было аж 22! Ужас какой, настоящий дядька

Потом, конечно, герои понемногу росли. Но в конце концов я поняла, что для моих жанров и задач подходят две, максимум три возрастных группы.

Первая: примерно 25-27 лет, для самых активных действий, риска, познания мира. Герои уже с мозгами, но ещё подвержены некоторому максимализму и порывистости, однако легко меняют взгляд на мир. Отлично растут и развиваются как личность, на пике физических возможностей, легко переносят любые испытания. Не обременены семьёй, да вообще ни к чему не привязаны. Отличные кандидаты для отчаянных приключенцев всех мастей.

Вторая: 32-35. Здесь уже люди более спокойны, уверены, чуть закостенелы в своих взглядах. Может появиться семья или хотя бы длительные отношения, которые будут влиять на сюжет. Или, наоборот, их одиночество будет уже выделять их из числа остальных и иметь какое-то объяснение. Ещё физически крепкие и выносливые, но уже не так, как в первой группе. Зато лучше разбираются в своей работе. Здесь у нас отличное сочетание опыта и физподготовки, сложившийся глубокий характер.

Третья: 45+ Это глубокие специалисты, философы, стратеги. Они хорошо знают свою тему и жизнь в целом, отлично разбираются в людях и плетут интриги, но вот «в поле» уже не сунутся. Не в открытую. Спокойные, выдержанные, непрошибаемые. Отношения у них, если и есть, то либо непростые, либо блеклые в проявлении.

И достаточно долго я использовала героев из первой и второй группы. Так казалось интереснее, так их можно развивать и менять, делать ошибки и сталкивать характерами. А потом я ударилась в дедов Штейгер из «Призраков бункера» — дед, ему там как бабушке главной героини. А во вселенной «Миневрат» герои вообще не люди. К’Туну в итоге 800, его девушке — 250, её друзьям/врагам тоже, они ж одногруппники. Там в «Нулевой» героиня думает: «Молодой ещё. Сколько Брайту, пятьдесят, сто от силы?» Просто писать про существ, живущих очень, очень долго мне внезапно стало очень интересно. Я поняла, что, если отсечь связанные с возрастом физические состояния, то многое будет зависеть от внутреннего настроя. И это очень интересно! К тому же, такие существа — носители огромного опыта, который меняет их взгляд на мир.

Но вот теперь я написала зарисовку от лица бабушки)) Кажется, такого опыта у меня ещё не случалось. Требовалось что-то придумать на тему «Радость от занятия любимым делом», а писать про сочинительство не хотелось. Может, потому что тут не всегда радость, иногда это тяжёлый труд… В любом случае, я вспомнила свои детские впечатления и поигралась с эпистолярным жанром))

 Письмо старой подруге

«... Ты часто спрашиваешь: как же так получилось, что я, обитая всю жизнь возле самого моря, не умею плавать? И не провожу все летние дни на пляже, хотя идти до него не больше пяти минут: в то время, как приезжие стремятся сюда издалека. Но так уж вышло, что солёная вода мне не интересна. Особенно, как житель приморского города, я не терплю эту воду в бухтах.
Уже давно моим любимым летним занятием стали прогулки. Осенним, весенним и даже зимним — ведь в наших краях даже декабрь пестрит одуванчиками. Однако, летние месяцы приятней всего.
Ты жалуешься на жару, сочувствуешь нашему июльскому зною и вновь твердишь про море. Оставь, на пляже невыносимо. Солёная корка стягивает кожу, вода — словно парное молоко, блики слепят глаза, шумно, душно, толчея... То ли дело в горах.
Но стой, я расскажу тебе всё по порядку. Я готовлюсь заранее. У меня есть удобная обувь: разбитая, но почти невесомая, при этом отлично держит ногу. Есть лёгкая одежда: приезжие ходят в купальниках, затем, красные, как раки, скупают сметану в магазинах. Моя рубашка с длинным рукавом: в ней не жарко и солнце не печёт кожу. Конечно же, головной убор. Ох, знаю, ты обожаешь эти огромные соломенные шляпы, от которых нестерпимо чешется голова... Они хороши на пару недель, пройтись по набережной в лёгком сарафане — затем рассыпаются. Я надеваю панаму.
И, конечно же, беру с собой рюкзак. Готовлю себе утром бутерброды, заливаю термос с травяным чаем (помнишь, тот самый, с чабрецом и мятой?), обязательно — бутылку воды. А мягкая подложка — каремат, всегда со мной.
Ты думаешь: зачем я так подробно рассказываю? Но погоди, всё имеет значение. А самое главное — пораньше встать. Ещё до рассвета. Собраться, накинуть лёгкую куртку (будет прохладно) и выйти из дома. Подняться к Балаклавским горам можно сзади, по улочкам, но я предпочитаю прежде пройтись по набережной.
В ранний час здесь нет туристов, только рыбаки готовятся выйти в море. Вода особенно прозрачна и тиха, и видно, как в ней скользят серебристые стайки рыбёшек. Мелких, молодых. Тут же с важным видом восседают коты. Мальков они игнорируют, пристально глядя на рыбаков и как будто отправляя их в путь. Знают хвостатые, что потом с ними щедро поделятся. Над морем изредка орут чайки, и пахнет тем самым свежим солёным бризом, который с детства знаком жителям нашего города.
Я здороваюсь, и каждый спешно отчаливает по своим делам. Мой путь — по извилистой лестнице, между частных домов, к знакомой тропе. У самого начала её родник. Одет в позеленевший булыжник, прозрачен и прохладен. А над ним, на высоком холме, стоят остатки генуэзской крепости. Когда-то мы лазали там в детстве, затем Чембало решили восстанавливать... и вот, разрушилось окончательно. Я думала, за всю мою жизнь не упадёт и камня...
Я отвлеклась. По ближним к городу холмам, словно по застывшим волнам, идти легко. Воздух прохладен и свеж, он бодрит и наполняет силами. Ноги упруго пружинят по накатанной сухой земле. Слева внизу ещё вьётся улочка, оттуда тянется сладковатый аромат цветущего по ночам дурмана... справа — выбритый ветрами склон, где растёт лишь низкая трава. Поверишь ли, один раз я нашла прямо здесь, на склоне, шампиньоны! Они едва выглядывали из земли. Весной в горах разнотравье, трава по колено и неизменные маки. К лету многое выгорает, но остаются голубые лепестки льна, жёсткие лиловые сухоцветы, буквица, роскошный чертополох, солнцецвет... ты знаешь, я не сильно разбираюсь в цветах. На этих же склонах всегда очень скромно.
Но, стоит чуть отдалиться от города, как пейзаж меняется. Слева нависают Крымские горы: скалистые, сухие, покрытые бесстыдницей и колючим кустарником, слева — обрыв до самого моря. В пересекающих тропу сухих руслах рек (тех, что порой просыпаются с летними ливнями и сходят селями), — множество крупных и мелких камней. Сама тропа ещё пуста. Море дремлет в белесой дымке, солнце медленно поднимается и разгоняет её. Свежесть сменяется ласковым теплом, просыпаются мелкие птицы и насекомые.
Это волшебный момент! Я сворачиваю с тропы на небольшой утёс — всего пара метров, но отличный вид на бухту Ближнего пляжа и удобное место для пикника. Достаю термос, бутерброды, наливаю чай. Завтракаю, наблюдая как наполняется глубиной и светом небо, как скачут по волнам первые блики, как пробуждается всё вокруг. Местные кафешки вкладывают в цены большой налог на «красивый вид», но ни в одном из них не будет такого чувства покоя и тихой радости. Ощущения неукротимого потока жизни, что плещется вокруг тебя и проходит через тебя, наполняя своей энергией. В такие минуты дышится легче и все проблемы кажутся мелочами, с которыми можно справиться, и плечи распрямляются сами собой.
Это самый вкусный завтрак: после небольшой прогулки, в окружении суетливых шмелей и пчёл, пёстрых бабочек, юрких ящерок, что не стесняются взобраться на соседний камень. Всё следует своим путём, всё движется дальше, каким бы ни был предыдущий день... И ты понимаешь, что это правильно. Единственно верный подход.
Я не добираюсь до пляжа и не спускаюсь к нему. Там довольно круто, да и не ходят катера в такую рань. Чуть отдохнув и сложив вещи, отправляюсь в обратный путь. Солнце поднимается выше, потихоньку разгорается напоенный можжевельником зной, но здесь он не давит. Орут невидимые в траве цикады, скачут под ногами кузнечики. Изредка шуршит что-то в кустах на склонах обрыва — то ли мыши, то ли желтопузики. Большие жуки выползают на дорогу, иногда встречаются тёмно-фиолетовые крымские жужелицы — настоящие рыцари в царстве насекомых. И, конечно, первые отдыхающие. Большинство ждёт катер, но те, что помоложе, отправляются пешком по тропе. Приходится прижиматься к скалам, чтобы разойтись...
Я возвращаюсь домой ещё до обеда. До самых жарких часов. По дороге покупаю свежий улов, а в лотке у дома - парочку сочных помидоров, перец и лук; беру домашний сыр у соседки. Но не готовлю сразу. Ты знаешь, с возрастом сон ускользает от нас. Но после своих прогулок я ощущаю такое спокойствие, такое умиротворение, что всегда устраиваю сиесту. И только затем, когда жара спадёт, приступаю к позднему обеду.
Вот такое моё безобидное увлечение. Возможно, тебе оно покажется странным и даже скучным, но поверь, ни одно утро не похоже на другое. И воздух всегда иной, и травы по-разному пахнут, и солнечные лучи по-своему ложатся на тропу. Нет в этом ничего от уныния и одиночества, потому что на природе ты никогда по-настоящему не одинок, а уж с собой мне никогда не скучно.
Но хватит описаний. Приезжай, как только выдастся время, я покажу тебе лучшие места и угощу кизиловым вареньем с горным чаем».