Мастер

Это был известный шахматист, участник чемпионатов Москвы и нескольких первенств СССР. Наверное, сейчас он стал бы гроссмейстером, но тогда их было не так много, как в наше время, и имена их знали все любители шахмат. Уже пожилой человек, солидный и требовательный. Он давно умер, да и времени с тех пор прошло много, однако я назову его «Мастером».

Он вошёл в зал Московского дворца пионеров, чтобы дать сеанс одновременной игры нашей группе. Обычно здесь проводились турниры, мы сидели за столами по три пары в каждом ряду, но сейчас они были выстроены в форме буквы «П». Мастер прохаживался вдоль них и, почти не задумываясь, делал ходы. Вообще мне очень нравились сеансы. Видимо, такой темп игры был идеален для меня, склонного к спешке. К тому же они проводились без часов, кроме ничейной партии с международным мастером Джоном Нанном, о которой я расскажу отдельно (см. https://author.today/post/884716). Против двух других, менее опытных сеансёров, я сыграл ещё лучше — победил обоих.

Казалось, и на этот раз я ухватил птицу счастья за хвост. Сеансёр вдруг стал делать рискованные ходы. Вначале он отдал за мою ладью коня и пару пешек, затем я выиграл у него ещё две. На ферзевом фланге ладья и конь (чёрные) блокировали его короля, на другом — картина сложилась совершенно фантастическая. Четыре проходные пешки выстроились в ряд на третьей горизонтали, за ними стоял мой король, а его две ладьи притаились где-то в тылу. К этому времени другие партии закончились с предсказуемым результатом, и мы остались вдвоём с Мастером. С высоты своего роста он грозно навис над доской и выражал неудовольствие тем, что я долго думаю. Вокруг собрались наши ребята и старшеклассники, ожидая момента, когда я проведу хотя бы одну из четырёх пешек в ферзи и Мастер сдастся. Но не тут-то было. Когда я в очередной раз замер над доской, он вдруг громким, строгим голосом сказал:

— Однажды, во время сеанса, Ласкер просто смешал фигуры, когда его соперник долго думал.

«Неужели и он смешает?» — мелькнуло у меня в голове. Представьте, какой психологический удар он нанёс мне, тощему восьмикласснику, к тому же из интерната. Это сейчас школьники ведут себя, как хотят, а в то время авторитет взрослого, особенно учителя, был очень высок. Мне противостоял целый мастер, которого нам представили как детского тренера. Я занервничал, стал играть слишком быстро и через десяток ходов получил линейный мат двумя ладьями. Птица счастья была упущена.

— Не хватило техники, — снисходительно произнёс Мастер, и все молча разошлись.

Однако через пару недель в нашу комнату заглянул один из старшеклассников, наблюдавших за тем сеансом.

— Что ты здесь делаешь? Пойдём, — сказал он мне и отвёл в другую группу. Мы сыграли несколько партий, потом я и три старшеклассника пошли к метро. Спуск был крутым (всё-таки Ленинские горы), и мой новый знакомый заботливо поддерживал меня, тогда ещё неспортивного, за локоть. Они учились в десятом классе, и для них я был просто маленьким.