Корсар в эфире, часть 5

На столе светилась карта.

Не одна карта — несколько, наложенных друг на друга. Каспийское море, берега Кавказа, север Персии, низовья Волги. Порты были отмечены мягкими янтарными точками. Баку светился чуть ярче остальных.

Аня сидела, поджав под себя ногу, и смотрела на море без выхода.

— Странное оно, — сказала она. — Большое, настоящее море. А уйти из него нельзя.

— Именно поэтому вокруг него столько желающих считать его своим, — отозвался Дан.

Нейро возникла над столом тонкой световой фигурой. Лица у проекции почти не было — только привычный контур, холодные серые глаза и едва заметная складка насмешки у губ.

— Формулировка капитана неточна. Желающих много. Возможностей — значительно меньше.

Карта приблизилась.

Каспий лёг перед ними вытянутой тёмно-синей чашей. На севере — широкая Волга и степи. На западе — горы Кавказа. На юге — персидские провинции. На востоке — пустынные земли, караванные дороги и редкие укреплённые берега.

— Каспий в семнадцатом веке, — начала Нейро, — не просто внутреннее море. Это закрытый торговый узел между Русским государством, Персией, Кавказом и степным миром. Здесь нет океанских держав в привычном для вас виде. Нет испанских серебряных флотилий, английских линий, голландских конвоев. Зато есть Волга, караваны, шёлк, нефть, рыба, соль, рабы, оружие и постоянная борьба за проходы между горами и степью.

— То есть море тихое только с орбиты, — заметил Дан.

— На удивление верно. Фиксирую редкий случай, когда ты не пытаешься немедленно превратить историческую сводку в план захвата порта.

— Я ещё даже не спросил, хороший ли там ветер.

— Ветер переменчивый. Штормы короткие, но тяжёлые. Мелководья, особенно на севере, неприятны. Каспийское море не любит крупные суда с глубокой осадкой. Оно вообще не любит тех, кто приходит к нему с самоуверенностью.

Аня посмотрела на северную часть карты.

— Значит, русским там проще всего идти Волгой?

— Да. Волга — главная артерия. Через неё Россия связывает центральные земли с Астраханью, а Астрахань — с Каспием. Город стоит в дельте, среди проток, островов, камыша и мелкой воды. Не самый удобный порт по океанским меркам, но для русского присутствия на Каспии — ключевой.

На карте вспыхнула Астрахань.

— После взятия Астраханского ханства Москва получает нижнюю Волгу и выход к Каспийскому морю. Это важно не только для торговли. Это контроль над путём на юг и восток. Через Астрахань идут русские товары, восточные ткани, персидский шёлк, соль, рыба, кожи. Туда же приходят купцы, послы, авантюристы, беглые люди и те, кто очень убедительно называет себя купцом, хотя на самом деле считает чужие укрепления и спрашивает, сколько у местного воеводы пушек.

— Разведка стара как мир, — спокойно сказал Дан.

— Стара. И, к сожалению для человечества, обычно эффективнее красивых дипломатических речей.

Аня чуть улыбнулась.

— А кто держит западный берег?

Карта сместилась к Кавказу.

— Здесь всё сложнее. Западный берег Каспия — это не единое государство. Дагестанские владения, шамхальства, местные князья, горские общества, земли, на которые претендуют более сильные соседи. Северный Кавказ в этот период — пространство договоров, набегов, старых обид и временных союзов. Сегодня местный правитель принимает посольство из Москвы, завтра — подарки из Персии, послезавтра его сосед сжигает пристань, потому что считает договор оскорблением памяти предков.

— Удобно, — сказала Аня. — Никто никому не верит, но все готовы торговать.

— Это и есть основа устойчивой региональной политики, — сухо ответила Нейро. — Недоверие, подкреплённое прибылью.

На западном берегу загорелся Дербент.

— Главные ворота Кавказа — Дербент. Город стоит там, где горы почти подходят к морю. Узкая полоса между Каспием и Кавказским хребтом веками имеет огромное значение. Через неё идут армии, торговые караваны, послы и те, кто не желает объяснять, зачем вооружённые люди движутся на север.