Ничего хорошего не вижу.

Ничего хорошего не вижу.

Воробей-младший, звать его Чик, растопырил крылышки на еще голой, но уже прогретой солнцем ветке. Втянул носом воздух, пахнущий сырой землей и прелью.

— Эх, хорошо-то как! — выдохнул он, жмурясь от удовольствия. — Слышишь, старый? Весна! Настоящая!

Старый Чир, сидевший рядом и подобравший лапку, фыркнул в перья.

— Ничего хорошего не вижу.

Чик удивленно округлил глаз-бусинку:

— Ты че? Смотри, ручьи бегут! Воды — хоть залейся, пей сколько влезет!

— Ага, — буркнул Чир, кивая в сторону асфальта, по которому текли мутные потоки. — Соль с реагентами. Вкусный коктейль «Московский дворник». Напьешься — до утра не отойдешь от птичьего гриппа, а понос гарантирован на неделю.

— Ну, тепло стало! — не унимался Чик. — Можно не прятаться по чердакам, сиди на любом дереве, пой.

— Коты повылазили, — огрызнулся старик. — Отощали за зиму, злые. Сидишь на виду, распеваешь, а он, рыжий, уже когти точит. Досидишься — будешь не петь, а чирикать на небесах.

— Вон, — Чик указал клювом на проталину, — уже и травка зеленеет! Первая витаминка!

— Это не травка, — вздохнул Чир. — Это прошлогодняя ботва, которую снегом придавило. Жуешь — будто сухой носок. Да еще и собаки на этих проталинах свои «сюрпризы» оставляют. Откроешь клюв пошире, а там...

Чик задумался. Солнце припекало, от земли поднимался пар. Он заметил в луже маленького червяка, который отчаянно извивался.

— Смотри! Еда! — обрадовался птенец.

— Ну давай, клюй, — разрешил старый. — Только он вчера в этой луже с дохлой крысой плавал. Хочешь — тащи. А я лучше вон ту засохшую корку хлеба у ларька посторожу. Пусть она твердая, зато без сюрпризов.

Чик вздохнул и придвинулся ближе к старику. Солнце грело затылок, где-то звенела капель.

— Но ведь и правда, — тихо сказал он, — как-то... светлее стало. Прямо на душе.

Чир покосился на него. Помолчал. Вдруг, не выдержав, встрепенулся и, забыв о своей важности, звонко и громко, почти по-молодому, выдал трель.

— Эх, — крякнул он и виновато закашлялся. — Простудился я, что ли?.. А ты не слушай старого брюзгу. Конечно, хорошо. Только ты, Чик, запомни главный весенний закон.

— Какой? — насторожился тот.

— Радуйся солнцу, но смотри в оба. Пей воду, но нюхай ее сначала. Тепло — это прекрасно, но воробей, который не смотрит по сторонам, долго не живет.

Чик фыркнул, ткнулся носом в плечо старика. И они оба, старый и малый, замолчали, глядя, как с карниза падает первая тяжелая капля, разбиваясь в лужице на миллион маленьких солнц.