Свадьба Стронгбоу и самый грандиозный средневековый «развод»

Перед Вами — одна из самых больших картин на историческую тему. Написал её ирландский художник Дэниел Маклис для Вестминстерского дворца в 1854 году, сейчас бы сказали, что по госзаказу. Но он включил дурачка, немножко не всё понял и лишнего нарисовал, в итоге в здании парламента её не повесили, а отправили на историческую родину. Висит она в ирландском музее  - в Национальной галерее Ирландии в Дублине.

Что в ней неправильно? Правильный ответ: почти всё. Начнём с центральных фигур. 

На картине изображена брачующаяся пара. Епископ Уотерфорда благословляет у алтаря союз Ришара де Клэра, нормандского рыцаря, и  Ифы НиДиармайд МакМурроу, в английской историографии — Евы МакМёрроу, Евы из Лейнстера. Ифа, строго говоря, ни разу не Ева, а Света, так как «лучезарная» или «сияющая», ну да ладно.

Ришар де Клэр, позже прозванный Стронгбоу, в миру — невысокого роста, вовсе не героического сложения сорокалетний дядька, рыжеватый, веснушчатый, сероглазый обладатель тихого приятного голоса и, по отзывам современников, воспитанный, что для его кругов — редкость. Он НЕ граф, потому что титул, пожалованный  его отцу, Генрих II Плантажене, сын императрицы Матильды, не утвердил. Причина: де Клэр-старший слишком часто переобувался и получил титул от короля Стефана, конкурента и обидчика противника мамы Генриха II. Вместе с титулом наш фигурант лишился и большей части владений. 

Это очень бедный человек, полный банкрот, потому что вынужден был заложить последние земли бристольским купцам и ростовщикам из Йорка, чтобы просто снарядить войско и переправиться в Ирландию. 

Король Лагена, название которого нормандцы писали на скандинавский лад — Лейнстер, Диармайд (Дермот) МакМурроу (на картине за спиной Ифы, дядька в короне) был изгнан из Ирландии, потому что знатно там безобразничал и всем надоел не только в Лагене, а и везде, вплоть до Улада, с которым Лаген границы не имел. Уехал пройдоха недалеко, всего лишь в Бристоль, где оставил семью, а сам с небольшой свитой переправился во Францию. Там он разыскал в Анжу человека, который в то время числился королём Англии — Генриха II Плантажене (Плантагенета), герцога Анжуйского, и заручился его формальной поддержкой. 

Кормил, поил и развлекал Дермота в Англии настоящий англосакс, Роберт Фиц-Хардинг (Robert Fitzharding) — богатейший купец, судовладелец, фактически мэр (reeve/provost) Бристоля и основатель могущественной династии Беркли, доверенное лицо Генриха II.  В этой истории он единственный человек, которого с натяжкой можно назвать англичанином (все остальные — представители других этносов). 

Этот щедрый хозяин, преследовавший свои цели и имевший собственный интерес, и свёл гостя-изгнанника с разнообразными полезными людьми, у которых детей много, земельных владений мало, а денег вообще нет. 

Единственным холостяком среди них был Ришар де Клэр. Вот этому сорокалетнему благородному мужу, свободному от брачных уз, и пообещал Диармайд  единственную незамужнюю дочь в обмен на военную помощь — остальные требовали чего-то более ликвидного, чем семнадцатилетняя девица, даже имея неженатых сыновей. Других дураков выдавать замуж дочерей за Стронгбоу в Англии не было: слишком бедный, невзрачный и неблагонадёжный.  

Ришар поверил, что женитьба на принцессе, если дело выгорит, прокладывает ему прямой путь к трону, и вот тогда он поквитается поравняется с противным Генрихом II, который над ним смеялся и его унижал своим пренебрежением. Что тут думать - прыгать надо.

Вот только наш фигурант не учёл, что новый король Ирландии становится королём после смерти действующего правителя, побыв до этого некоторое время в должности таништ ри — преемника. И вот этого преемника как раз выбирает, пардон за тавтологию, коллегия выборщиков во время инаугурации нового короля. Сугубо из представителей всем известного круга семей, вовсе не обязательно детей действующего короля и даже его родственников по прямой линии. Но именно у Диармайда  таништ ри был его родной племянник Муртаг МакМурхад, и племянник этот не умер, никуда из Ирландии не уезжал и был уважаемым почтенным человеком во цвете лет. 

Больше Вам скажу: иностранец на территории Ирландии был неправоспособен, вообще. Он, конечно, считается человеческим существом, но если накуролесит — ограбит кого-то, убьёт или иначе нашкодит, отвечать будет тот, кто его пригласил — потому что следить нужно за гостями. За на голову скорбными ведь присматривают? И никаким каком ни один иноземец не мог стать ирландским королём — юридические механизмы для такого бесчиния отсутствовали. Диармайд об этом знает, и семнадцатилетнюю девочку, которую выдаёт замуж за сильно возрастного чужака, ему совсем не жалко. Обманывать чужаков — вполне нормальная практика для ирландцев того времени, а Диармайд — очень плохой человек, да ещё и мошенник.

Ришар Стронгбоу, презиравший англосаксов, мало знавший по-английски и тем более по-ирландски, обыкновенный нормандец, который говорит на англо-нормандском диалекте французского языка. Среди его воинства нормандские рыцари и единицы фламандских, валлийские стрелки, фламандская тяжёлая пехота, а англосаксы если и есть, то только среди слуг. И то сомнительно: не комильфо было у англосаксов наниматься служить к нормандцам, те слуг везли с континента.

Англичан ещё нет в природе: должна быть начата и проиграна Столетняя война, в Войне роз будет зачищено нормандское дворянство, среднеанглийский  переварит  всё, что осталось от языков понаехавших, и общество станет монолитным, практически мононациональным. В общем, на картине — не завоевание Ирландии англичанами, а в свете последующих событий, и не завоевание вообще.

Ришар де Клэр одевался, как нормальный мужик: в платье до середины икр и чулки-шоссы, и в уцелевший собор в Уотерфорде настоятель не пустил бы его  венчаться в хауберке (кольчуге). Собор действительно успели потушить, он не сгорел. Если бы Стронгбоу посмел наступить на крест, его бы зарезали собственные спутники — чтобы неповадно было. И в шелка  Ифа тогда не могла наряжаться. Точнее, будет ходить в шелках, но уже став вдовой, и это другая история.

Диармайд на свадьбе присутствовал, хотя был крайне занят: вместе с десантом Стронгбоу, клан Уи Хенншелайг грабил только что захваченный город, и мероприятие требовало пригляда и руководства. Историческая практика показывает, что, когда города берут, на улицах лежат тела защитников, а не нападавших: у тех налажена эвакуация раненых и убитых, даже с поправкой на то, что по пути грабят лавки. На картине этого нет, зато полно поверженных ирландцев в античных позах и с театральной патетикой.

Да, Уотерфорд — не ирландский город. В нём жили исключительно остманы, потомки викингов, говорившие на диком суржике с пластом заимствованной ирландской лексики. Ирландский они знали и использовали в деловых переговорах, но не дома. 

Для ирландцев это были «зелёные люди», то есть люди из-за моря. Да, у многих были мамы и бабушки-ирландки. Но особенность ирландского законодательства (брегонского права) в том, что дети дочери — не родственники, поэтому дочерей можно выдавать замуж за кого угодно, хоть за «зелёную собаку» (иностранного купца), хоть за Конька-Горбунка, была бы от того польза. Остманов ирландцам было совсем не жалко — этих перебьют, другие понаедут, там их, поди, не решето, а свято место пусто не бывает.

Бедолага Риашр де Клэр обо всех этих нюансах даже не догадывался, как не знает   большинство современных зрителей, что на картине — шляпа. На самом деле перед нами — чистой воды Викторианский миф. Он был подан сразу под двумя соусами: со стороны губителей Ирландии, которые смогут начать её губить только спустя триста лет, и со стороны ненавистников англичан, для которых в середине XIX  века повестка  картинка важнее правды.   

А на самом деле на картине — личная трагедия немного наивного, немного простоватого, но в своей области — военном деле вполне компетентного авантюриста. Он действительно  не понимал, в какой блудняк его втянули и сколь беспочвенны и несбыточны его мечтания о короне. 

Когда спустя девять месяцев тесть благополучно преставится, вдруг окажется, что ирландцам совершенно фиолетово, что с матерью вождя Уи Хенншелайг Диармайд не венчался, а просто заключил контракт — две официальные жены для богатого ирландца вполне нормальная практика. Все дети одного отца равноправны, венчался он с матерью или нет. И новый король у них уже есть и они выбирают нового преемника — таништ ри, а Ришар де Клэр — отставной козы барабанщик, «граф из-за моря», за которого подписывает документы его жена Ифа: всё-таки королевская дочь, не какая-то собака заморская, и если родовые земли Диармайда не наследуются по женской линии, то коров, драгоценности, одежду, утварь положено делить между всеми выжившими детьми поровну, за это можно и пободаться с братьями с помощью мужа, и кузен-властодержец не сильно возражал - дело-то семейное, дело непричастных - сторона, ешьте попкорн и сопите в две дырки. 

Что же до короны Лейнстера, то она вообще исключена из наследственной массы, потому что пятина не являлась и не могла быть собственностью Диармайда, и завещать или передать Лейнстер, точнее, Лаген, по наследству покойный король не имел никакого права ни де Клэру-Стронгбоу, ни самому Генриху II. Да и физически не существовало короны как регалии: ирландским королям её заменял плащ особого цвета и брошь.

Чему нас учит эта картина? И вникая в чужую историю, и общаясь с представителем народа, обычаев и привычек которого не знаешь, всегда нужно помнить: действительность вовсе не такая, как на самом деле. Иначе обнаружишь себя посреди чужой страны без денег, без прав и каких-то внятных перспектив, на поруках у своей туземной жены, и сказки, которые о тебе расскажут, чем дальше, тем страшнее.