Олеся

История нашего знакомства я помню как сейчас. Мы нашли мертвого ёжика и с детворой занялись дружно его похоронами. Выкопали ему яму, и кто-то сказал:

- Надо сделать крест.

Кресты из нас никто не умел делать, вдруг вперёд вышла девочка, выше и старше меня, и сказала:

- Он был мусульманином, креста не надо, сойдет и этот камень.

И положила большой, крепкий чёрный камень на место его вечного пребывания. Я запомнила её: большие ясные глаза и длинная коса.

Осенью я приходила к ней домой без приглашения. Она была рада, но иногда уставала от моей назойливости. Я была мала и настойчива, ещё потому, что у неё в шкафу был клад. Там хранился архив журналов: "Крокодил", журналы о живописи и искусстве. У нас таких сокровищ не было, хотя мы и выписывали очень много  журналов и газет.

Наши сердца замирали при виде русских художников XIX века, а улыбки сияли, когда мы разглядывали юмористические иллюстрации "Крокодила".

Олеся была настоящим, доверчивым другом. Идет сильный дождь. Она снаружи пытается до меня дозвониться по незримому телефону, пока я в сарае отыгрываю сцену ревности с "ножом невидимкой". Наконец, убив кого-то, я вышла из сарая, еле разглядела её одинокую фигурку, махнула ей рукой.

Она промокла до нитки. Её не спасли ни плащ, ни непостижимый телефон. Она чихнула и грустно добавила:

- Я звоню тебе целую вечность, но ты меня не слышишь!

- У нас труп, надо спрятать его, - ответила только я и указала на шкуру барана.

- Я готова, куда! - сказала громко Олеся, и мы рассмеялись.

Весной в своих любимых резиновых голубых сапогах я открыла калитку к заветному другу. И не заметила, что во дворе Олеси куры и петух гуляют совершенно свободно.

Мое внимание привлекло другое: пустая канистра из-под машинного масла. Она так громко гремела на весь двор, что петух начал ерошиться, и устремился на меня и больно клюнул прямо в копчик.

Я орала и бежала со всех ног до самого дома, проклиная все на свете. Мама узнала об этом инциденте через день, купая меня в тазике возле печи и заметив небольшую ранку на попе. Я разревелась. Мама успокоила меня и пригрозила поджарить петуха.

Теперь эта поговорка - "Пока жареный петух не клюнет" - вызывает у меня тоскливое чувство. Но этот унизительный эпизод не помешал мне, как и прежде, ходить к Олесе в любое время.