О повествовании от первого и третьего лица

Дисклеймер: это будет большая статья, опирающаяся на материалы из всех моих рецензий. Перечень упомянутых мною писателей включает всех авторов книг, на которые я написал рецензии, но не ограничивается ими.

Я запланировал написание этой статьи довольно давно, ещё в марте или феврале. Но не написал по многим причинам, главная из которых - я собирал материал для этого исследования. 

Я лично не припомню, чтобы хоть кто-то на АТ поднимал эту тему. А ведь это по сути один из ключевых и самых первых вопросов, которые себе задаёт писатель, когда он садится за новую работу.

Подозреваю, что большинство из вас (а я пишу преимущественно для писателей) над этим вопросом много не задумывается и просто полагается на свою интуицию. Как душа сегодня ляжет, так и будет написано. А может быть, и наоборот - тратит непростительно огромное количество времени над решением дилеммы, на которую, по его мнению, никто из читателей никто не обратит внимание. А может быть.... ах чёрт возьми, вообще всё что угодно может быть. Лично я даже приблизительно не могу ответить на этот вопрос - почему вы выбираете первое или третье лицо. И я догадываюсь, что никто пока что не может ответить - такие исследование попросту ещё не проводились. Но я знаю, кто на этот вопрос может ответить:

(Так себе вышел мем (-_-)   )

Короче говоря, призываю читающих меня писателей ответить на вопрос - какими принципами вы руководствуетесь, когда выбираете использовать первое или третье лицо для своих романов и рассказов. Колонка комментариев в вашем полном расположении.

А я же приступлю к своему персональному исследованию.

***

По классике статью начинают с определения терминов. В данном случае этого даже не требуется, так как вы все прекрасно знаете, что значат эти слова. И я только оскорблю ваш интеллект, пытаясь с умным видом рассказывать вам определения, которые вы и так понимаете.

Так что я начну с принципиальных отличий этих двух подходов, которые я сумел выделить (данный блок текста страшно душный, рекомендую перейти к следующему. Там обзор книг из рецензий, это гораздо интереснее) :

Первое лицо: 

Читатель видит мир глазами главного героя, и только его одного (есть исключения, о них ниже);

Читатель знает только то, что знает главный герой. Читать мысли и чувства окружающих людей просто невозможно (если у него нет на то особых способностей), что значит, что автор не может их описывать. Он может разве что привести догадки героя о том, что думают и чувствуют окружающие;

Читатель НЕ видит то, что произошло там, где нет главного героя. Если в соседней комнате в кого-то стреляли, то герой слышит только выстрел - ни жертву, ни убийцу он не знает, пока не войдёт туда;

Описания окружающего мира передаются словами главного героя. Это значит, что лексика и разговорный стиль рассказчика должен совпадать с таковыми у главного героя, а так же отвечать духу места и времени. Другими словами, средневековый рыцарь понятия не имеет о ДВС - двигателе внутреннего сгорания (я, кстати, тоже).

Из всего сказанного выходит, что автор, который хочет писать в первом лице, обязан уметь "войти в шкуру" своего героя. Он должен понимать его, его жизнь, окружающие его условия, его мысли и чувства. Если автор не может смотреть на мир глазами героя, то это становится видно по тексту и сильно отражается на целостности восприятия книги читателей. 

Чаще всего из этого следует то, что автор захочет сделать главным героем такого человека, который больше похож на него самого: работает в той же сфере, имеет тот же темперамент. Почти всегда - того же пола. Очевидно, что автору будет гораздо проще описать жизненные проблемы и умственные заключения человека, который совпадает с ним по большинству общих признаков.

Так же описание от первого лица оказывается полезным, если вы пишете книгу в жанре "Попаданцы", так как ваш главный герой в начале книги совсем не знаком с вашим миром. Он, как и ваш читатель, будет, как слепой котёнок, тыкаться носиком во все углы. А у вас будет прекрасная возможность познакомить и героя, и читателя с миром, который родился в вашей фантазии.

Третье лицо:

Читатель знает всё. По крайней мере, он так думает . А если отбросить шутки, то читатель действительно считает, что знает всё, что происходит в книге. Таким образом, читателя легко обмануть, легко заставить думать и считать так, как того хочет автор. Это является основой известного приёма Ненадёжного рассказчика;

Рассказчик - это демиург, создатель мира. Внутренняя беседа читателя с автором - это по сути диалог с Богом мира, который читатель держит в руках. А если перевести на человеческий, то автор имеет право описать всё, что угодно об этом мире. Или вообще ничего. По воле автора читатель может узнать, что обшивка космического корабля не выдержала столкновения со стиральной машиной, что и привело к аварийной посадке. Естественно, ни один из персонажей, включая главного героя, этого не видели и знать никак не могут, и потому в повествовании от первого лица вы никак не сможете рассказать это читателю;

Рассказчик может рассказать о каждом персонаже, о его внутреннем мире и переживаниях, об взаимоотношениях - всё что угодно. Всё то, что главный герой знать не может. Это означает, что при повествовании от третьего лица у автора больше свободы для описания мира и его тонкостей;

Рассказчик не живёт в этом мире, он его только обозревает. Это означает, что лексиконно и стилистически он не ограничен местом и временем произведения. Я, кстати, сначала предполагал, что стиль рассказчика не вправе далеко отступать от духа времени и места книги. Однако должен признать, что иногда более современная речь рассказчика, даже в книге про средневековый мир, может быть положительна воспринята читателями. Особенно если целевая аудитория - молодёжь или фанаты легких веб-новелл;

И последнее: Рассказчик не существует в мире книги, он витает над ним. Это означает, что рассказчик может посреди книги добавить какую-то ретроспективу (ну типа флешбеки, если по-славянски), вставить своё размышление над тем или иным процессом или предметом, пофилософствовать. Очень яркий пример - то, как Виктор Гюго уделил целых три (!) главы книги "Собор Парижской богоматери" описанием структуры, зданий и всех достопримечательностей средневекового Парижа (я обалдел, когда это читал 0_0  ).

Из сказанного можно сделать ошибочный вывод, что третье лицо по всем параметрам превосходит первое. Однако ключевое отличие заключается в том, что видя мир глазами главного героя, читатель гораздо сильнее с ним сближается. У него возникает эмпатическая связь с героем, он ему сильнее сопереживает. И если автор ставит перед собой задачу вызвать эмоциональный отклик в читателе, то он предпочтёт использовать первое лицо, несмотря на то, что он тем самым сам же перед собой ставит ограничения.

Есть ещё одно замечание, которое должно быть обсуждено заранее. Причиной, по которой я не рассматривал удчаное или не удачное применение первого или третьего лица при оценке произведений является то, что я лично не считаю, что это в принципе отражается на качестве книги. Проще говоря, какое бы вы лицо не выбрали, качественно она не изменится. И если вы посреди работы над проектом поменяете решение и поменяете лицо, то качество не пострадает.

Действительность же заключается в том, что использование этого приёма не делает работу лучше само по себе. Книга не становится красивее или умнее. Даже нельзя сказать, что она становится структурно сложнее или проще.

Однако от правильного выбора автора зависит то, на сколько прежде всего ему самому будет легко работать. 

Если писатель способен войти в кожу своего героя, если он видит историю его глазами, если он чувствует своего героя - то тут только первое лицо. Применение третьего лица не даст этому автору тех же преимуществ. 

***

Так вот: причём тут мои рецензии?

Видите ли, начиная с самой первой, я всегда хотел добавить в обзор книги пару слов о том, как было использовано в книге первое или третье лицо - удачно ли, не удачно ли, какую я бы дал рекомендацию. Однако каждый раз я натыкался на неприятное ощущение, что моя мысль не будет правильно воспринята моими читателями, так как они пока ещё не видят эту часть литературы моими глазами. И мне не хотелось разворачивать огромную дискуссию об этом инструменте писателя в каждой своей рецензии. В то же время я не хотел дробить свою мысль на части и расфасовывать по рецензиям. Я хотел создать у читателя в голове целостную картину того, как я это вижу.

Моя мотивация может показаться туманной, пока вы сами не увидите те выводы, к которым я пришёл в ходе своих размышлений.

1. Первым будет тот, с которого всё началось - Takefasa Project. 

Каждый, кто открывал его главный роман Запутались мизинцы в этом фиолетовом клубке, не мог не заметить новаторскую идею автора, которую, кажется, я больше нигде не встречал, кроме совсем малоизвестных книг: повествование ведётся от первого лица, но не от одного лица. У нас буквально на руках уникальный пример того, что можно назвать "Повествование от двойного первого лица" - каждая вторая глава описывается через глаза Сары, а следующая - через Юдзу. Это решение оказалось не только по-своему уникально, но и весьма удачно с режиссерской стороны, так как:

Во-первых, читатель влюбляется не в одну героиню, а сразу в две, что по сути расширяет классический функционал приёма первого лица, когда читатель эмоционально привязывается только к главному герою;

Во-вторых, резкий контраст таких непохожих характеров героинь позволяет нам ещё лучше их рассмотреть и понять каждую. Я, конечно, мог бы подробно расписать это явление в паре сотен слов, ещё раз побравируя своим словарным запасом. Но визуализация будет гораздо красноречивее:

В-третьих, этот приём открывает перед Такефасой новые возможности по построению сюжета - он может показывать одновременно аж две арки персонажа, каждая со своей кульминацией и посылом. Другими словами, это раздвигает границы возможностей автора по структурированию сюжета. Это по-своему впечатляет.

И раз уж мы заговорили о работе Такефасы, я не упущу возможности ещё раз похвалить его. Как я говорил ранее, обычно пол автора пишущего в первом лице, и его героя совпадают. Однако Такефасе, кроме всех вышеперечисленных достижений, удалось также сделать нелёгкое дело - реалистично показать психологию девочки-подростка, причём даже двух девочек. На такое может быть способен только человек, который либо долго и близко общался с девушками, либо большой эксперт в подростковой психологии.

2. Есть смысл обозреть Анаит Казарян и Кристину Девилюк в одном блоке в связи с одним общим, едва заметным нюансом, который прозрачной линией пробегает в их историях. У Анаит я обозревал стихотворение Человек без имени: Путь Героя а у Кристины  Одиссею. Я бы сказал, что оба эти названия объединяет тема эпичности. И не только названия - оба произведения являются по сути эпосами, то есть описаниями жизни и героических приключений Алкаиса и Казумы. 

А теперь следите за руками: прежде всего, эпосы традиционно не пишутся в первом лице. Так уж сложилась история развития литературы. И в этом смысл эпоса. Эпическое произведение создаётся для того, чтобы восславить подвиги какого-то человека, представить его в самом выгодном свете. Герой эпоса - это не совсем реальный человек. В том смысле, что он - не презентация идеи о реальном человеке, а представляет собой образ идеализированного человека, полу-бога или ницшеанского сверх-человека. Короче говоря, даже в мире воображаемых людей, из которых состоит вся мировая литература, герой эпоса - еще более нереальный.

И вы должны понимать, что вы не сможете изобразить нереалистичного человека через его же собственные глаза. Точнее говоря, вы можете попытаться, и тогда вы просто споткнётесь об собственное повествование. "Эпос от первого лица" - это история про великого человека, который рассказывает историю о самом себе, в которой он восхваляет собственные поступки. Получилась бы история о глубоко нарциссическом человеке, который не вызывал бы сочувствия у читателя.

Когда мы читаем историю, рассказанную самим героем, то мы видим как его силу, так и слабости; как его победы, так и ошибки. Но эпическое произведение такого позволить себе не может. Даже в тех частях, где герой изображён слабым и низким, даже тогда он выглядит возвышенным, а его слабость - благородной.

Как вы видите, если бы Анаит и Кристина в своих произведениях применили первое лицо, они не смогли бы показать своих героев в более героическом и эпическом свете.

Хочу сказать пару слов про остальные книги Кристины. В Суде Крови очень большой акцент был на ощущениях и переживаниях Лианетт Найтшифт. Вероятнее всего, если бы эта книга была написана в первом лице, Кристине удалось бы сильнее погрузить читателя в внутренний мир героини.

Между прочим, весь Цикл историй о Мире Ишиками, начатый книгой Вортекс: Анализ. Том 1, написан в первом лице, и написан очень удачно. Этот цикл отличается сильным упором на драматичность, и потому выигрывает от демонстрации чувств и мыслей героини с самого близкого, интимного расстояния.

3. Я не могу избежать необходимости поговорить и про книгу Подкаблучник из космоса за авторством Брэда Несущего. К счастью, сегодня мне не придётся разыгрывать роль гадкого и вредного критика.

На мой взгляд, эта книга должна быть написана от третьего лица. Но обращаю ваше внимание: я НЕ хочу сказать, что книга стала хуже от того, что она написана в первом лице. Как я говорил ранее, применение того или иного подхода ни коем образом не отражается на качестве книги. Единственное, что меняется - это то количество усилий, которе затратит автор для достижения своих задач.

Мистер Брэд применил первое лицо в своей книге, однако ему не удалось реализовать всех преимуществ, которые оно приносит. Главный герой этой книги - персонаж-функция, чья субмиссивность перед женами - его единственное отличие от других подобных типичных героев боевика. Это не делает его хуже как персонажа, так как жанр боевика разрешает применение такого архетипа. Однако в таком случае применение первого лица просто-напросто не приносит тех бенефиций, которые оно потенциально могло бы принести. Ощущения героя этой книги не отличаются большим богатством чувств. Короче говоря, он слишком простой, и наблюдать за его чувствами просто не интересно, извините мне мою прямоту.

А теперь взглянем на ту же книгу, но написанную от третьего лица. Тогда автор смог бы не только показать свой вымышленный мир с бОльшей детализацией. Ему бы также открылась возможность показать ощущения многочисленных супруг главного героя, прежде всего - сексуальные. Напомню, что одним из заявленных жанров книги является эротика.

4. На последок обсудим творчество Леонида Ташлыкова.

О книге Титаны глубин мне почти нечего добавить, чего я не сказал в рецензии. Она написана в первом лице, и тут оно использовано вполне уместно. Я, конечно, могу сказать, что вторая часть написана лучше первой, но тогда я буду просто повторять текст рецензии и тратить впустую ваше время.

Другие же книги автора: Аннамиэль, Тень в карауле и Тень над пихтами написаны в третьем лице. Здесь Леониду удалось в полной мере раскрыть возможности этого инструмента. Множество метафор, отсылок к греческой мифологии, удачных игр слов позволили в полной мере раскрыть ту атмосферу, которую автор и хотел раскрыть, будь это сказка, мистика или хоррор. Будь эти книги написаны от лица главных героев - наивной девушки, советского солдата и обычного школьника -, Леонид едва ли смог бы передать те замыслы и ощущения, которые он хотел передать.

***

Финальным блоком моей статьи станет небольшой личный топ писателей, которым удалось в полной мере раскрыть возможности первого и третьего лица.

Пусть мои друзья не обижаются, но ни один из них в этот топ не попали. Как и ожидалось, призовые места заняли классики.

Во-первых, я всё же убеждён, что никто так не пишет в первом лице, как мой любимый Эдгар Аллан По. Полноценный разбор его прозы занял бы отдельную большую статью, которую я, возможно, когда-нибудь напишу. И мне кажется невозможным подобрать такой рассказ, который бы смог так подробно, но в то же время эстетично продемонстрировать процесс психологической деградации человека под воздействием душевной болезни или алкоголя, как это сделал "Чёрный кот". А рассказы "Лигейя" и "Береника" демонстрируют нам то, как видит мир человек, одержимый какой-то женщиной или идеей, а в данном случае - и тем, и другим. В общем, очень качественное чтиво.

Что же касается применения третьего лица, то наверно лучше всех с этим справился Виктор Гюго. Уже упомянутый "Собор Парижской Богоматери" и "Отверженные" позволяют в полной мере погрузиться в Париж той эпохи, причём до такой глубины детализации, то эти книги становятся буквально общепризнанными литературными памятниками эпохи.

Что ж, на этом всё. Делитесь мнением в комментариях. И напоминаю о моём вопросе в начале статьи - чем вы лично руководствуетесь при выборе, от какого лица вести повествование в своих книгах.

Творческих вам успехов и всего хорошего (^_^)