Когда ведьма солнышко

Лера всегда обладала сочувствием вообще ко всему живому. Она могла часами уговаривать улитку ползти в сторону огорода, а не на дорогу, где её непременно переедет телега дяди Митяя. В деревне, где она проживала, из развлечений были только прогулки, ежегодный приезд налогового инспектора да вот эти беседы с живыми существами. На эту солнечную девчонку с круглым лицом, наполненными обаянием выразительными глазами все местные смотрели косо. Жители деревни считали, что у неё есть тайный артефакт, благодаря которому она может общаться с обитающими вокруг тварями. И говорили за спиной, что она растёт дикой, неподконтрольной — одним словом, ведьма. Из-за этих разговоров и друзей у неё не было: девчонкам и мальчишкам не разрешали с ней играть.

У Леры и правда был небольшой секрет. Точнее, секрет весом четыре килограмма, покрытый угольно-чёрной шерстью, с белым, похожим на галстук пятнышком на груди и манерами разорившегося аристократа. Это был кот, который всегда крутился рядом с ней, куда бы она ни пошла.

Кот появился в её жизни три года назад. Она вытащила его из придорожной канавы. Тогда он был размером с варежку, но уже смотрел на мир с таким выражением, будто Лера задолжала ему за аренду этой самой канавы. Она притащила его домой, где ценой неимоверных усилий и долгих часов уговоров отмыла и привела в порядок.

— Буду звать тебя Прохором, — весело сказала она, наливая в блюдце молоко.

Прохор брезгливо понюхал белую жижу, вздохнул, сел на задние лапы, поправил галстук на груди и отчётливо произнёс:

— Ну и дрянь. Но попытка засчитана. А есть ещё что-нибудь?

У Леры отпала челюсть и округлились глаза.

— Я не просто кот, — продолжил он мурчащим тоном с нотками цинизма. — Я чистая магия, которая просто временно приняла эту пушистую форму. Ты челюсть-то подбери. Я тебя сейчас посвящать буду... ну, в эти, как их там, ведьмы.

Кот с тихим ровным урчанием стал ходить вокруг девочки. В ту же секунду у Леры в голове что-то щёлкнуло, и она словно получила огромный заряд силы — не физической, а иной, необъяснимой. Вот так она и получила свой первый артефакт и колдовские чары. С тех самых пор кот Прохор и Лера были неразлучны, он всегда был рядом.

Вторым приобретением стала метла. Лера нашла её у заброшенной избушки недалеко от болот на окраине леса. Метла была старая, вредная, сучковатая. Прохор сказал девочке взять её. И тут — чудо: как только она коснулась метлы, та взмыла в воздух. Как оказалось, эта ворчливая и скрипучая старушка страдала лёгкой формой радикулита. При взлёте она всегда издавала протяжный свист и категорически отказывалась лететь на север, потому что «там сыро и прутья мёрзнут». Зато она развивала неплохую скорость, если Прохор обещал не драть её когтями.

Но самый главный артефакт, приобретённый ею с момента посвящения, — коса. Правда, тут вышло совсем неудобно. Месяц назад в деревню по ошибке забрёл Мрачный Жнец. Ошибся адресом, наверное... Ну бывает же такое. Прохор в это время как раз изволил откушивать ворованную сметану на крыльце и совершенно не планировал никуда уходить. Жнец пытался оттолкнуть кота со своего пути, но тот упорно продолжал сидеть, не обращая внимания на толчки. Лера, увидевшая эту картину и до этого момента тихо вышивавшая крестиком, решила полюбопытствовать, что это за незнакомец и почему он докопался до её кота.

— Дяденька, а чего это вы моего Прохора обижаете? — неожиданно раздался голос за спиной Жнеца.

Жнец в растерянности обернулся и, увидев перед собой девчонку, полным изумления голосом сказал:

— Ты меня видишь?

— Видим. Видим мы тебя. Видим, — мурчаще произнёс кот.

Жнец замахнулся своим орудием:

— За это ты должна быть наказана. Никому непозволено видеть меня.

И тут внезапно Лера взорвалась. Прохор позже назвал это милым термином «солнышко». Ведьмочка ослепительно улыбнулась. Её глаза загорелись янтарным пламенем. Она подошла к двухметровому Жнецу, вежливо извинилась и так приложила его коромыслом, которое стояло, никого не трогая, облокоченное на перила крыльца, что тот, выронив косу, с необъяснимой скоростью вылетел в калитку. Так коса и досталась Лере. Она, кстати, до этого момента была обычным зонтиком. А Жнец больше в этих краях не появлялся.

А вчера вечером Лера стала местной звездой. Лесные разбойники решили навестить деревню с целью поживиться. Это были серьёзные мужчины, которые очень гордились своей жестокостью и умением громко хохотать в лицо опасности. Они подожгли пару стогов сена для пущего эффекта и выстроились на главной площади.

— Выходи, староста! — крикнул атаман, поправляя повязку на глазу. — Будем грабить!

Вместо старосты из темноты переулка вышла Лера. В ситцевом платьице, со слегка растрепанными светлыми волосами. На плече у неё вальяжно сидел огромный чёрный Прохор, в зубах у него как раз была позаимствованная у старосты банка со шпротами.

— Дяденьки, — ангельским голосом сказала Лера, — поджигать сено — это очень плохо. Коровкам потом кушать нечего будет. Пожалуйста, потушите.

Разбойники переглянулись. Атаман шагнул вперед и потянулся к Лере ручищами:

— Девочка, ты дура? Ну-ка брысь...

Прохор прекратил грызть банку. Кот медленно повернул голову к атаману, прищурился и заметил:

— Лерочка, душенька, мне кажется, этот джентльмен не понимает концепта вежливой беседы. Разреши мне превратить его левое ухо в свежий кабачок?

— Нет, Прохор. Я сама, — Лера пронзительно свистнула.

Разбойник опешил. Внутри Леры снова включилось «солнышко». Её улыбка стала шире, обнажив белые зубы, волосы взметнулись вверх, словно от невидимого урагана. Воздух вокруг заискрился. Из-за спины она лёгким движением достала огромную косу. Метла, отозвавшись на свист, подлетела под её ноги, и Лера взмыла над площадью на фоне пылающих стогов. Это было жуткое и одновременно прекрасное зрелище. Добрая девочка с лицом карающего божества неслась на них сверху, а чёрный кот на её плече громко комментировал:

— Левее, Лера! Заходи с фланга! Давай вот к тому, в повязке, руби его авторитет!

Она взмахнула косой, и волна чистой искрящейся магии срезала все пуговицы и ремни на штанах разбойников, одновременно превратив их оружие в длинные, вялые огурцы. Нападавшие, судорожно пытаясь удержать падающие брюки и отмахиваясь овощами, с позором бросились обратно в лес.

Через пять минут всё было кончено. Стога сена потушил лёгкий локальный дождик, который Лера вызвала, щёлкнув пальцами. Лера спустилась на землю, метла привычно хрустнула прутьями и затихла. Огненный блеск в глазах девочки исчез, уступив место привычному мягкому свету. Она снова стала просто Лерой — милой, круглолицей, немного уставшей.

— Ну вот, — вздохнула она, поправляя платьице. — А могли бы просто чай попить. С сушками.

— Чай — это фи, — отозвался Прохор, наконец-то вскрывая жестянку со шпротами когтем. — А вот шпротный сок — это напиток богов. Полетели домой, Лера. Там у нас ещё три ряда недополотой свёклы, а у меня лапки.

И они пошли по тёмной деревенской улице, а все местные обитатели услужливо кивали им и благодарили. Так Лера и стала звездой этой глухой деревушки.